Дух Огня

Всякий раз, когда шим-курица оказывался поблизости, Ричард, даже не видя его, всегда ощущал его присутствие, потому что он него волосы на затылке становились дыбом. Однако на этого распростертого на столе ворона что - не - ворон такой реакции не было.

Ворон, наклонив голову , заглянул Ричарду прямо в глаза. Такого настойчивого взгляда Ричарду видеть не приходилось. Кончиком клюва ворон постучал по середине лежащего на столе предмета.

Тут подскочил капитан Мейферт и ударил мечом. Ричард, подняв руки, заорал:

- Нет!

Ворон, пока меч опускался, спрыгнул на пол и пробежал между ног капитана. Потом сразу взлетел и исчез.

- Простите, - извинился капитан. - Я подумал... Я подумал, что напал на вас магией, Магистр Рал. Я подумал, что это какое-то творение черное магии пришло напасть на вас.

Ричард испустил глубокий вздох, жестом показав, что извинения приняты. Капитан лишь пытался защитить его.

- Он не был злым, - тихо сказала Дю Шайю, когда они с Кэлен приблизились.

Ричард плюхнулся на стул.

- Да, не был.

- Что за знак принес тебе этот посланец духов? - Спросила мудрая женщина.

- Сомневаюсь, что он из мира духов, - буркнул Ричард.

Он взял маленький плоский предмет. И в тусклом свете свечи вдруг понял, что именно он держит в руке. Ричард изумленно уставился на вещицу.

Точно такой же таскала с собой сестра Верна. Ричард много раз видел, как она им пользуется.

- Это дорожный журнал.

Ричард раскрыл обложку.

- Должно быть, это древнед"харианский. - Кэлен разглядела странное письмо.

- Добрые духи! - Выдохнул Ричард, прочитав лишь первые два слова на первой странице.

- Что? - Спросила Кэлен. - Что это? Что тут написано?

- "Феур Берглендурх". Ты права, Это древнед"харианский.

- Ты знаешь, что это означает?

- "Гора". - Ричард повернулся к жене и уставился на неё в мерцающем пламени свечи. - Это прозвище Йозефа Андера. Это дорожный журнал Йозефа Андера. Тот, другой, который уничтожили, двойник этого журнала, назывался "Близнец Горы".

Глава 62

Далтон улыбался, стоя возле сделанного из редкого черного ореха восьмиугольного стола в реликварии Комитета Культурного Согласия. Здесь на стенах располагались предметы, принадлежавшие бывшим Директорам: одежда, небольшие предметы прочие принадлежности вроде ручек и прекрасно оформленных торговых книг. И записи. Далтон же просматривал более современные записи - доклады, которые он потребовал от Директоров.

Какие бы двойственные чувства Директоры не испытывали, они держали их при себе. Публично же они теперь вынуждены были всячески поддерживать нового Суверена. Им ясно объяснили, что само их существование зависит не сколько от их чувств, сколько от их энтузиазма в поддержке Суверена.

Читая обращения, которые должны были сделать Директоры, Далтон с раздражением обратил внимание на отвлекающий шум, доносящийся из выходившего на площадь окна. Похоже на разъяренную толпу. Судя по шумным поощрительным воплям, он предположил, что кто-то произносит очередную диатрибу против Магистра Рала и Матери-Исповедницы.

Следую за высокочтимыми лицами вроде Директоров, обыватели теперь принялись оглашать вслух ту состряпанную белиберду, что им скормили. Хотя Далтон этого и ожидал, он не переставал находить совершенно поразительным, что достаточно повторить что-то энное количество раз устами энного количества людей, и это становится всеобщей истиной. Источник в процесс теряется, поскольку куча народу в конечном итоге начинает верить, что это их собственная идея. Будто оригинальные мысли постоянно приходят в их безмозглые клейстерные головы.

Далтон брезгливо фыркнул. Ослы они все и заслуживают уготованной им участи. Теперь они принадлежат Имперскому Ордену. Во всяком случае, скоро будут.

Выглянув в окно, он увидел двигающуюся по городской площади толпу. Ливший всю ночь проливной дождь превратился в мелкое накрапывание, и народ возвращался обратно. Ночной ливень смыл с булыжной мостовой два пятна сажи, оставшихся на том месте, где сгорело два человека.

Толпа, естественно, обвинила в этой трагедии Магистра Рала, обрушившего на них свой гнев. Далтон приказал своим людям обвинить д"харианца в этом, отлично зная, что тяжесть обвинения перевесит отсутствие улик, не говоря уж о правде.

Что же произошло на самом деле, Далтон не знал. Единственное, что ему было известно - этот инцидент далеко не первый. Но что бы это ни было, это было ужасное несчастье, но несчастье, случившееся удивительно вовремя. Оно отлично дополнило речь Директора Прево.

Далтон размышлял, не связаны ли эти возгорания с тем, что говорила Франка об исчезновении магии. Он не мог понять, как такое может быть, но и сомневался, что она рассказала ему все. Последнее время она вела себя на редкость странно.

Далтон обернулся на стук в дверь. Роули поклонился.

- В чем дело?

- Министр, - сообщил Роули, - эта...женщина здесь. Та, что прислал император Джегань.

- Где она?

- Там, дальше по коридору. Пьет чай.

Далтон поправил ножны. С этой бабой шутки плохи. Говорят, что она гораздо могущественней других подобных ей женщин. Даже могущественней Франки. Однако Джегань заверил его, что в отличие от Франки, она по-прежнему полностью владеет своим даром.

- Отвези её в поместье. Предоставь одни из лучших апартаментов. Если она тебе... - Далтон вспомнил о способности Франки к подслушиванию. - Если она тебе на что-то пожалуется, позаботься, чтобы все было так, как она захочет. Она - очень важная гостья и обращаться с ней нужно соответственно.

- Да, Министр, - поклонился Роули.

Далтон увидел, что Роули улыбнулся уголком губ. Он тоже знал, зачем она здесь. И с нетерпением ждал этого.

Далтон хотел покончить с этим. Потребуется действовать крайне осторожно. Придется выжидать подходящего момента. Форсировать события нельзя, иначе вся затея может пойти прахом. Но если они все сделают, как надо, это будет грандиозным успехом. Джегань будет весьма признателен.

- Я ценю вашу щедрость.

Далтон обернулся на женский голос. Женщина вошла в дверь. Роули отошел, уступая ей дорогу.