Дух Огня

- Да что с тобой, Ричард? Они убивают людей сейчас! - Кэлен указала в направлении деревни Племени Тины. - Они убили Юни. Убили нескольких бака тау мана. Мы должны сделать все необходимое, чтобы остановить их. Ты сам меня в этом убедил.

- Я согласна с Матерью-Исповедницей, лорд Рал, - заявила Кара. - Мы должны ехать в Эйдиндрил.

Дю Шайю поднялась на ноги.

- Можно мне сказать, Кахарин?

Ричард вернулся из мира мыслей.

- Да, конечно!

Она собралась было что-то сказать, но так и застыла с открытым ртом. На её лице появилось озадаченное выражение.

- Это человек, что их ведет, Джегань, он волшебник?

- Ну, да, в некотором роде. Он умеет завладевать разумом людей и таким образом ими управлять. Он называется сноходец. Никакой другой магией он не владеет.

Дю Шайю некоторое время размышляла над его словами.

- Никакая армия не может долго сохраняться без поддержки жителей своей страны. Он управляет всеми жителями своей страны таким образом? И все на его стороне?

- Нет. Он не может воздействовать на всех одновременно. Он должен выбирать кого-то одного, кто ему нужен в данный момент. Ну, примерно как мастера меча в бою сперва выбирают самые важные цели. Он берет тех, кто обладает магией и управляет ими, чтобы пользоваться их волшебством для своих целей.

- Значит, таким образом ведьмы вынуждены творить зло по его указке. И своей магией держат его народ за глотку?

- Нет, - произнесла из-за спины Ричарда Кэлен. - Люди подчиняются добровольно.

На лице Дю Шайю было написано сомнение.

- Вы считаете, что люди сами позволяют такому человеку быть их вождем?

- Тираны могут править только с согласия своих граждан.

- Значит, они тоже плохие люди, а не только он один?

- Эти люди ничем не отличаются от других, - пояснила Кэлен. - Как собаки вокруг пиршественного стола, люди собираются вокруг тираном, стремясь подобрать брошенные на пол объедки. Конечно, не все виляют хвостом перед тираном, но большинство - да, если он сперва вынуждает их истекать слюной от ненависти и дает добро их гнусным инстинктам, позволяя им чувствовать себя при этом так, будто они делают то, что надо. Многие предпочитают брать, а не зарабатывать. А тираны охотно потакают таким желаниям.

- Шакала, - констатировала Дю Шайю.

- Шакалы, - согласилась Кэлен.

Встревоженная услышанным, Дю Шайю опустила глаза.

- Значит, все ещё ужасней. Я предпочла бы считать, что эти люди одержимы магией этого сноходца, или даже самим Владетелем, чем знать, что они следуют за этим зверем по собственной воле.

- Ты хотела что-то сказать, - напомнил Ричард. Ты сказала, что хочешь что-то сообщить. Мне бы хотелось это услышать.

Дю Шайю сложила руки на животе. Растерянный вид сменился озабоченным.

- По пути сюда мы тайно следовали за этой армией, чтобы узнать, куда она идет. Также мы захватили кое-кого из них, чтобы знать точно. Армия двигалась очень медленно.

Каждую ночь их вождь приказывал разбить шатер для него и его женщин. Шатры большие, в них свободно могло разместиться несколько человек, и со многими приспособлениями, чтобы ему было удобно. Для других важных лиц они тоже разбивали палатки. И каждую ночь пировали. Их вождь, Джегань, ведет себя как отправившийся в увеселительную поездку великий и богатый король.

А в фургонах едут женщины, некоторые добровольно, некоторые - нет. И каждую ночь их пускают по кругу. Эту армию ведет не только жажда завоеваний, но и похоть. Сперва они удовлетворяют свои инстинкты, а потом двигаются в поисках завоеваний.

У них много экипировки. Много запасных лошадей. Полно мясных туш. Длинные караваны фургонов везут самую разнообразную пищу. У них есть фургоны со всем на свете, начиная от кузниц до мукомолен. Рем везут столы и стулья, ковры, посуду и бокалы, упакованные в деревянные ящики. И каждую ночь они все это распаковывают, чтобы шатер Джеганя выглядел, как дворец, окруженный домами его приближенных.

Со всем этим барахлом и удобствами кажется, что путешествует целый город.

Армия течет, как медленная река - жестом показала Дю Шайю. - Это занимает время, но ничто не может её остановить. Она идет и идет. Их много, они движутся медленно, но они идут.

Я знала, что мне нужно предупредить Кахарина, поэтому мы не стали дальше их преследовать, и пошли быстро. Бака тау мана умеют передвигаться пешком так же быстро, как конные.

Ричарду доводилось с ней ехать. Утверждение было не совсем точным, но близко к истине. Как - то раз он посадил Дю Шайю на лошадь. Она сочла её порождением зла.

- Быстро продвигаясь на северо-запад по большой и открытой земле, мы неожиданно наткнулись на большой город с высокими каменными стенами.

- Должно быть, Ренвольд, - заметила Кэлен. - Это единственный в степи большой город, который мог попасться вам по пути. И у него именно такие стены, как ты описываешь.

- Ренвольд, - кивнула Дю Шайю. - Мы не знали, как он назывался. Ее пристальный взгляд, взгляд королевы, сообщающей важные новости, перешел с Кэлен на Ричарда. - Их навестила армия этого человека, Джеганя. - Дю Шайю уставилась вдаль, как будто видела все снова. - Никогда не думала, что люди могут быть такими жестокими. Даже маженди, как бы мы их ни ненавидели, никогда не сдали бы ничего подобного тому, что сделали солдаты с тамошними жителями. - По щекам Дю Шайю заструились слезы. - Они вырезали всех. Стариков, молодых, детей и даже младенцев. Но не сразу, а сначала они... Дю Шайю не выдержала и разрыдалась. Кэлен ласково обняла её и Дю Шайю прижалась к ней, став вдруг похожа на ребенка. Ребенка, которому довелось увидеть слишком многое.

- Знаю, - тихонько проговорила Кэлен, тоже готовая расплакаться. Знаю. Я тоже побывала в большом городе со стенами, по которому прошлись преданные Джеганю люди. И знаю, что ты видела.

Я шла среди мертвецов в стенах Эбиниссии. И видела, какую резню учинил там Орден. Видела также, что они сперва сделали с живыми.

Дю Шайю, мудро и бесстрашно руководившая своим народом, с отвагой и гордостью выдержавшая месяцы плена, живя с мыслью о том, что её неизбежно принесут в жертву, видевшая, как, следуя законам, которые она блюла, погибли её мужья, женщина, добровольно глядевшая в лицо смерти, когда помогала Ричарду уничтожить Башни Погибели, при воспоминании об увиденном в Ренвольде рыдала как ребенок, уткнувшись в грудь Кэлен.