Страница 29 из 55
Он оказался прав. Редакторские обязанности лишили даже тех обеденных минут, которые он позволял себе проводить с Настей.
Но это было самым маленьким горем. С курорта вернулись сыновья, а Саша с трудом вырвался к ним на пол дня в субботу. Все остальное время он пропадал в редакции или за ноутом. Или на бесконечных встречах, поздних завтраках, обедах, ужинах. Хорошо еще, что Таня ответственно относилась к своим обязанностям и лояльно к начальнику. Она позаботилась о текстовом контенте журнала, заранее напрягла журналистов с материалами, отредактировала большую часть статей. Саша был ей невероятно признателен. Благодаря этому он мог позволить себе спать ночью, а не вычитывать тексты.
Тренировки тоже пострадали. Первое время Геллер упрямо придерживался обычного графика, но уже через неделю Настя практически накричала на него за недоедание, недосып и регулярное игнорирование ее звонков и сообщений. Саша только руками развел. Ему не осталось ничего кроме, как согласиться отменить половину тренировок. Стало немного легче.
А через неделю вернулась Таня, и он позволил себе немного расслабиться. Пару раз устраивал длинный обед, забирал мальчишек на речку и, пока они плескались, жарил шашлык. На выходные увез детей из города в то самое поле, где был с Настей. Пацаны всегда любили такие походы. Палатка и еда с костра — лучший отдых для серьезных мужчин.
Саша обрел там покой и беспокойство одновременно. Он отлично отдохнул, надышался свежим воздухом, насладился обществом сыновей. Но едва они уснули, Геллер сразу вспомнил о Насте. Захотелось, чтобы она была рядом. Саша даже полез за телефоном, чтобы написать сообщение, но выход в интернет глючил, а на смс так и не решился. Не хотел будить.
К вечеру воскресенья Геллер привез мальчишек домой. Проверив почту и сообщения, не нашел ничего интересного. Хотел сам написать Насте, но не придумал ничего оригинальнее, как в очередной раз уточнить о тренировке. Она не ответила. Саша позвонил в клуб, там подтвердили, что все в силе. Это немного успокоило. Но он все равно не мог перестать думать о своем тренере.
Месяц прошел после ее дня рождения. Они практически не виделись вне клуба. Лишь один раз Саша случайно увидел ее на улице и подвез до работы. Все, что они успели обсудить это Настину ужасную сушку и в связи с этим такое же ужасное настроение. Она сразу предупредила, что может грубить без повода. Саша посетовал на свою занятость, которая вряд ли позволит ему посмаковать ее несдержанность. И все.
Геллер только сейчас понял, что безумно соскучился. Не по тренеру, его он имел дважды в неделю. А именно по Насте. По ее дразнилкам и шуткам, строгим наставлениям и честным похвалам. Проверив свое расписание, Саша с удовольствием отметил, что может позволить себе обед в офисе. Разумеется, собирался заманить Настю. Кроме совместного приема пищи ему, конечно, хотелось утолить и другой голод, но Геллер решил не гнать коней.
Улыбка от уха до уха располовинила его лицо, когда рано утром он увидел своего тренера. Как всегда, она стояла у рецепции, болтала с Катей. Саша заметил, что она подсушилась сильнее. Плечи стали шире, талия уже. Попа чуть ужалась, но осталась такой же кругленькой и, Геллер мог поспорить на деньги, была все такой же упругой.
— Привет, шеф. Какой фронт работ? — бодренько поинтересовался он.
— Бег интервалом сорок минут. Желательно в темпе, но можно и размеренно.
— Окей, — Геллер пожал плечами.
Они вместе прошли к дорожкам. Набирая скорость, Саша попытался поговорить, но Сокол быстренько пресекла его болтливое настроение.
— Нечего трепаться, — отрезала она, — Дыши ровно. Не сбивай.
Она дала ему пять минут на разминку, а потом сразу включила ускорение. Настя повышала скорость на полкилометра в час каждые тридцать секунд. Геллер больше не пытался открыть рот. Ему просто хотелось выжить. Пять минут бега на пике, потом десять спокойным темпом. Пот тек градом. Майка промокла моментально. Даже дорожку Саша умудрился закапать.
Настя повторила ускорение, когда он отдышался и снова начался восстановительный интервал бега, спросила:
— Еще два раза нужно ускориться. Сам справишься?
Саша кивнул.
— Жду в малом зале, — и ушла.
Геллер сначала опешил от такого обращения, но потом припомнил предупреждение о паршивом настроении и срывах. Видимо, именно так это выглядит.
Отбегав свои сорок минут, он отправился к малому залу. Шел медленно, почти не чувствуя ног. Впервые подумал, что откажется от продолжения тренировки. Ускорения выжали его, вымотали. Пожалуй даже, почти убили.
— Все хорошо? — спросила Настя, оценив его пьяное от усталости лицо.
— Неа, паршивенько все, шеф. Может хватит на сегодня?
— На ковер, — кивнула Настя на пол, — Растяжка.
Геллер облегченно выдохнул. Стрейчинг ему точно не повредит, даже поможет. Он не раз замечал, что если Настя его как следует потянет, то мышцы болят меньше.
В этот раз Сокол внедрила новые упражнения. Больше внимания уделяла спине, плечам, пояснице. Все в тишине. За каждую минуту гробового молчания Геллер начислял по одному родившемуся менту. Когда количество новорождённых служителей порядка перевалило за двадцать, Саша начал хихикать.
— Что смешного? — огрызнулась Сокол.
Геллер стоял в вертикальной складке, и позиция его была весьма забавной со стороны, а вместе с ментом так вообще уморительной. Но колоться он не собирался.
— Ничего-ничего, — пропел Саша.
— Ладно. Ноги и хватит на сегодня.
— Яволь, — козырнул Геллер и уселся на коврик, вытянув ноги.
Наверно, нужно было посочувствовать тренеру, но ему было весело. Она так забавно злилась на пустом месте. Словно котенок, который кидается на ногу, чувствуя себя очень важным и грозным.
"Люблю ее", — эта мысль ошпарила крутым кипятком его разум и душу. Геллер аж вздрогнул, встрепенулся. Все рефлексы обострились. Словно только сейчас заметил, что она с ним в одном помещении, маленьком, изолированном. Если бы не камеры, Саша уже накинулся бы на своего тренера, забыв о субординации, наплевав, что их могут застукать.
Но он смирил этот внезапный порыв. Лишь в голове навязчиво билось пульсом: "Люблю, люблю, люблю".
— Выдыхай, — скомандовала Настя.
Саша с радостью послушался. Он постарался сосредоточиться только на ее голосе, командах. Но именно в этот момент Сокол соизволила принять участие, а не только наблюдать. Она надавила Геллеру на спину, заставляя уткнуться лбом в колени, и аккуратно пружинила, считая:
— Два, три четыре, пять.
Настя отпустила, Саша выпрямился, сделал несколько глубоких вдохов.
— Еще, — потребовала Сокол, снова положив ладони ему на спину, — Выдыхай. Расслабься.
Геллер застонал, потому что на этот раз Настя прижалась к его спине грудью, а носом уткнулась ему в шею.
— Нааасть, — проскулил он.
В ответ она всхлипнула. Несмотря на весьма дискомфортные ощущения от растяжки, его пах отозвался сладкой болью на этот звук. Уж слишком хорошо Саша помнил, как она хныкала под ним, прося еще.
Возможно Геллер смог бы уговорить свой не очень еврейский орган уняться, если бы она его сейчас отпустила. Но Сокол и не думала отстраняться. Она даже не считала. Просто лежала на нем, водя носом по соленой от пота шее.
— Ненавижу тебя, — проговорила Настя через миллион бесконечных секунд, — Ты даже после бега не воняешь. Как так?
Она провела по его коже языком, словно решила продегустировать, так ли он хорош на вкус, как и на запах. Саша не сдержал стона.
— Еще один такой звук, и я за себя не отвечаю, — пригрозила тренер.
— Насть, блин, да больно же, — не выдержал Саша.
Она тут же отпрыгнула от него.
— Ох, прости. Прости, пожалуйста.
Сокол заметалась по маленькой комнатке.
— Я с ума схожу. Наваждение какое-то.
Она зачесала рукой челку, приложила ладони к щекам, которые пылали алым. Прежде, чем Саша успел утешить ее, Настя выпалила: