Политический дневник

В противном случае Великий инквизитор Шиллера[381] вновь приступит к своему ремеслу – удушению душ.

17.9.[1936]

После съезда партии[382] вновь нахожусь в [госпитале] Хоэнлихен. Перенес эти дни лучше, нежели опасался. Атмосфера съезда отличалась сплоченностью, какой до сих пор не бывало; фюрер счастлив и полон сил. В своем выступлении на конференции деятелей культуры я, говоря о явлениях мировоззренческого порядка, позволил себе как официальному лицу пойти в их трактовке на несколько шагов дальше. Тезис о том, что к вере как мировоззрению прошлого вполне можно относиться благоговейно с эстетических позиций, был понят. То, что Ницше, Вагнер[383] и Лагард[384] столь же официально приравниваются к пророкам, будет осознано. Большая речь фюрера стала подтверждением значимости моей нелегкой борьбы, в особенности та ее часть, где он говорит, что христианская эпоха имела христианское искусство, а у национал – социалистической эпохи есть искусство национал – социалистическое! Тем самым был четко обозначен факт смены одной эпохи другой.

Во второй половине дня, перед тем как выступить с речью, я был у фюрера – он должен был поставить свою подпись на наградных грамотах. Он заметил: «Обе ваши речи были превосходны. Что до моей, то я полагаю, она вам понравится». И, смеясь, похлопал меня по плечу.

Теперь смельчаки, которые мысленно призывали конец «эры Розенберга», вновь «меняют знамена» – пусть на время.

Мне было поручено открывать конгресс в качестве первого оратора; выступление транслировалось по всем радиостанциям. Шауб сказал мне потом, фюрер заметил, что Р[озенберг] – наш лучший ум и что ему [фюреру] незачем просматривать текст моих выступлений, им присуща кристальная ясность, ни слова [из написанного] менять не требуется. Речь вызвала мировой резонанс, тезисы н[ационал] – с[оциализма] получили подтверждение в событиях мировой политики. Речь д[окто]ра Геббельса на этот раз имела более четкую структуру; доказательства зверств, свершавшихся в Испании, впечатляющи. Обе речи вместе стали, пожалуй, одним из самых тяжелых ударов, нанесенных по мировому большевистскому еврейству. Теперь его представители в Москве скалят зубы, словно дворняга, которую пнули сапогом.

Мне было поручено опекать около 60 гостей, среди которых много именитых. В их числе британцы, которых я привел к фюреру – он беседовал с ними о колониальных притязаниях. Присутствовали помимо прочих: Лорд Эпсли[385], парламентский представитель министра обороны Великобритании лорда Инскипа[386]; генерал Карльслейк[387]; адмирал Бурместер[388], бывший командующий средиземноморским флотом; генерал Свинтон[389], изобретатель танка; адмирал Николсон[390]; майор Даттон[391], часто сопровождающий представителей британского королевского дома, друг будущего премьер – министра Невилла Чемберлена[392] и министра колоний Ормсби – Гора[393], представитель правительства в Северной Родезии. Фюрер подчеркнул, что колониальный вопрос – это не вопрос престижа, а вопрос чисто экономический. (Позже мы зафиксировали это в письменной форме.) Даттон навестил меня, и мы в течение 2 часов говорили о возможностях и процедуре рассмотрения [колониального вопроса] (изложено в протоколе[394]). Сообщил об этом фюреру. На прощание он поблагодарил меня еще раз и приглашал приехать в начале октября в Оберзальцберг[395]. Собираюсь сделать подробный доклад и просить его о принятии дальнейших решений.

Один достигнутый результат вызвал глубокое удовлетворение – из соображений целесообразности фюрер не желал, чтобы руководящий состав партии оставлял лоно церкви. Теперь фюрер предоставил всем нам право выбора. Борман немедля вызвал представителей полиции, чтобы произвести нотариальное заверение собственной подписи, поставленной под заявлением о выходе [из церкви].

Теперь я, как и тысячи других, размышляю над последствиями огласки возможности такого шага. Для всех нас речь уже давно не идет о конфликте с совестью, это вопрос политической целесообразности.

Во время съезда встретился с государственным секретарем Венгрии Микошем[396]. Давняя цель: побудить Венгрию отказаться от идеи пересмотра границ как с Румынией, так и с и Югославией. Я без устали твержу об этом всем венграм. Об этом и ни о чем другом. Микош делает оговорку: Румыния должна в таком случае предоставить венгерскому меньшинству определенную автономию. – Аналогичная беседа состоялась с ф[он] Мечером[397], который сообщил, что у Гёмбёша почечная недостаточность! Он намерен посетить его сейчас в Мюнхене, надежда очень слабая. Я просил передать привет Гёмбёшу. Значит, Венгрию ждет правительственный кризис. Все твердят о том, что найти замену авторитету Гёмбёша едва ли возможно.

Румынскому профессору Маноилеску[398], которого я знаю с 1932 года (Конгресс европейских государств в Риме), я, напротив, посоветовал пойти на примирение с Венгрией. Нужен антибольшевистский блок. Став «другом» Москвы, Румыния окажется ее жертвой, уже сегодня ей угрожает Прага. У нее не остается выбора. Мы, со своей стороны, хотим предоставить ей такой выбор, обеспечив гарантии со стороны Венгрии. М[аноилеску] собирался сразу после Нюрнберга нанести визит королю. Он оставил мне свою посвященную проблематике корпоративизма работу «с выражением восхищения личностью и ее трудами». Таким образом, еще одна сторона станет склонять Кароля к проявлению благоразумия. Я спросил М[аноилеску]: «Как вы думаете, найдет ли король в себе решимость вступить в союз с одной стороной, или же он полагает, что может, как прежде, играть несколькими шарами одновременно?» На что М[аноилеску] ответил: «Этот вопрос свидетельствует о том, что вы очень хорошо знаете ситуацию». Я: «Думаю, да; в такие времена как нынешние, короли теряют свои короны, если исходят из посылки, будто им по силам управлять, лавируя между крупными группировками».

Думаю, М[аноилеску] на свой манер доведет эти соображения до сведения Кароля.

Помимо указанных, имели место и другие беседы: генеральная линия заметно укрепляется. Большая решимость фюрера, который уже теперь, находясь в Н[юрнберге], демонстрировал осознание своей роли как духовного лидера Европы, будет оказывать свое воздействие.

26.9.[1936]

Вчера здесь был Р[оланд] Штрунк[399], прибывший из Испании. Заботы о некоторых делах побудили его совершить беспосадочный перелет в Берлин, завтра он летит обратно. О том, что именно вызывало у него беспокойство, он пишет в обстоятельной докладной записке. Надеюсь, записка даст желанный результат; говорить о ней здесь не имеет смысла. В остальном то, о чем он поведал, потрясает до глубины души. Не раз ему доводилось видеть страшные увечья испанцев, отстаивающих национальную идею, частью в таких сексуально – патологических формах, что их невозможно описать словами. Убитые монахини – страшное зрелище; оскверненные алтари… – можно себе представить…

381

Персонаж трагедии Ф. Шиллера «Дон Карлос».

382

В 1936 г. съезд НСДАП проходил с 8 по 14 сентября в Нюрнберге.

383

Вагнер, Рихард (нем. Richard Wagner, 1813–1883) – немецкий композитор, чьи музыкальные и публицистические работы оказали известное влияние на нацистских идеологов.

384

Лагард, Пауль де (нем. Paul de Lagarde, 1827–1891) – немецкий историк и теолог, в своих работах развивавший идею построения сильного немецкого государства на основе военно-консервативного режима в Пруссии и «национальной религии». См. подробнее: Артамошин С.В. Идейные истоки национал-социализма. Брянск: Издательство БГУ, 2002. С. 35–39.

385

Бэтхерст, Аллен (англ. Allen Bathurst, Lord Apsley, 1895–1942) – британский политик – консерватор, в 1936 г. личный парламентский секретарь британского министра обороны.

386

Инскип, Томас (англ. Thomas Inskip, 1. Viscount Caldecote, 1876–1947) – британский политик, с 1936 г. министр обороны Великобритании.

387

Правильно: Карслейк, Генри (англ. Henry Karslake, 1879–1942) – британский генерал – лейтенант.

388

Бурместер, Рудольф (англ. Rudolf Burmester, 1875–1956) – офицер британского флота, адмирал.

389

Свинтон, Эрнест Данлоп (англ. Ernest Dunlop Swinton, 1865–1951) – британский офицер, военный корреспондент, во время Первой мировой войны активно пропагандировал разработку и использование танков.

390

Николсон, Грешэм (англ. Gresham Nicholson, 1892–1975) – офицер британского флота, адмирал [*].

391

Даттон Эрик (англ. Eric Dutton, 1895–1973) – британский офицер, в 1919–1952 гг. служил в различных британских колониях в Африке.

392

Чемберлен, Невилл (англ. Arthur Neville Chamberlain, 1869–1940) – британский политик, премьер – министр Великобритании в 1937–1940 гг.

393

Ормсби – Гор, Уильям (англ. William Ormsby – Gore, 4th Baron Harlech, 1885–1964) – британский политик, в 1936–1938 гг. секретарь по делам колоний.

394

Приложение отсутствует.

395

Деревня под Берхтесгаденом, где располагалась летняя резиденция Гитлера.

396

В списке гостей съезда (BA NS8/142) фигурирует венгерский государственный секретарь Эдмунд фон Микоч (Edmund von Mikoc). Возможно, правильное написание фамилии – Миклош (Miklós).

397

Мечер Андраш (венг. András Mecsér, 1883–1946?) – венгерский политик крайне правого толка, президент немецко – венгерской торговой камеры. О его сотрудничестве с Внешнеполитическим ведомством см. Kuusisto, указ. соч., стр. 189–192.

398

Маноилеску, Михаил (рум. Mihail Manoilescu, 1891–1950) – румынский журналист, экономист и политик, впоследствии в 1940 г. министр иностранных дел Румынии.

399

Штрунк, Роланд (нем. Roland Strunk,? – 1937) – немецкий журналист, военный репортер «Фёлькишер беобахтер». Погиб на дуэли, устроенной из-за подозрения в неверности жены.