Искра

- Или взлетаем сразу, куда вас девать обоих…

- Значит, взлетаем, - кивнул сын Бастиона. - Только я…

- За штурвалом будет Тень. Он у меня штатный второй пилот, чтоб ты знал.

Модификант чуть покосился на Броню и еле слышно, но гордо зашипел.

- И вообще, у тебя, конечно, сезон, но держи себя в руках. Нечего любить в мозг окружающих, понял?

Броня посопел, но все-таки показал пузырек с успокоительным. Гарда, успевший сходить до заблокированного шлюза и вернуться, с надеждой блеснул глазами в проходе.

- Ты остаешься в корабле. Под ногами не путаться. Как поднимусь, подумаю, смогу ли тебя учить. Тень?

- Я могу попробовать что-то показать, если ты этого хочешь, - предложил мод.

- Решай сам. Только учти, Гарда - товарищ настырный и доставучий.

- Мы найдем общий язык, - чуть шевельнулся Тень, - если приложим усилия…

Малёк часто закивал. Броня шевельнул максиллами, потом мандибулами и сделал некий жест рукой, следуя которому Гарда мгновенно исчез из вида.

- Так. Теперь пора заняться тобой, сын Бури.

- Только этого и ждал! Я уже удобно лежу. Вколи регенератор, куда положено и налепи сверху пару заплаток.

- Нет. Так дело не пойдет. Кости, по крайней мере так не лечатся. Я задам программу и тебя закрою.

- Но это камера на яутжа, - вмешался мод.

- Это УНИВЕРСАЛЬНАЯ терапевтическая камера.

- Разве кто-нибудь пытался помещать в нее перерожденца? - заспорил Тень, и Броня раздраженно рыкнул.

- Ты вообще изучал медицину, мод?

- Нет.

- А я изучал, хоть и давно. И поверь, мы сделаем Искре весьма паршивый подарок, если оставим его просто лежать до пункта назначения. А так к нужному сроку встанет на ноги. Понял?

Тень покосился на перерожденца, и тот заставил себя ухмыльнуться.

— Присмотри за ними. А Бронька… пусть пытается командовать, но делай, как правильно. Договорились?

Видимо, мод услышал мысленную фразу, потому что полукивнул, полупоклонился и вышел из отсека.

Над Искрой опустилась створка капсулы, и перерожденец попытался опустить голову и расслабиться.

Не вышло.

Сперва по пластине над лопаткой щелкнула игла. Неуверенно потыкалась, соскользнула куда-то ниже и правее, резанула шкуру и вылила что-то (судя по тому, как начало неметь, обезболивающее) прямо сверху. Спустя несколько минут на раздробленный крестец опустилось жужжащее лезвие и распороло плоть, залив кислотой весь зад (хорошо, что он почти лишился чувствительности) и сплавилось само. Аппарат осознал повреждение инструмента и заменив его, повторил надрез на сантиметр дальше с тем же результатом. Сын Бури взвыл и ударил кулаком по пластику перед собой, но вопреки его ожиданиям крышка не поднялась, а лезвие на спине продолжало свое черное (вернее, мокрое и жгучее дело). Судя по ощущениям, спинных мышц почти не осталось. Вдобавок ко всем “удовольствиям” со всех сторон потекла какая-то пенящаяся жидкость.

(Смесь для облегчения дыхания! Мать ее за ногу, я же спать должен, чтобы на это перейти!)

Жидкость поднялась почти под самый верх, заставив перерожденца задирать голову, упираясь затылком в верх своей тюрьмы. Она испаряла достаточно кислорода, чтобы пленник не задохнулся, но все попытки погрузиться и дышать ею вызывали только кашель и судорожный рывок к поверхности. Искра пробовал кричать, драл упругий внутренний пластик, но помощи не дождался и никакого толкового результата не добился. Ни спустя час, ни спустя сутки.

Когда ему захотелось пить, пришлось лакать смесь. От нее рот пересыхал еще больше, но вылакать сразу все перерожденец не рискнул. Периодически механизм вспоминал о пациенте и пытался втыкать в него иглы или поливал регенератором предварительно сделанные по нескольку раз разрезы. Первое время сын Бури пытался отсчитывать время своего заключения по этим экзекуциям, но потом сбился. В конечном итоге все свелось к попытке поймать воздуха на вздох, нескольким глоткам смешанной с самой разной химией водицы, и необходимости дремать, не изменяя вынужденной позы. Утешало только одно - через неделю ЭТО должно было кончится.

Так или иначе.

========== Магия леса ==========

Странные, тяжелые сны преследовали Маргаритку третий день подряд.

Она никому ничего не говорила, не пыталась гадать на каменных костяшках, не ставила защиты. Только лук, могучий композитный зефар старинной работы, перевесила к изголовью и кинжал не снимала с пояса, укладываясь спать в одежде и с открытым окном.

Было ли ей страшно? Да, было. Если совсем уж положить сердце на руку, было очень страшно, потому что вокруг беззвучно, но настойчиво звучали шаги той самой твари. Время утекало из рук, как песок в часах. Что-то должно было случиться.

Ночью над лесным городом бесилась гроза - половина горизонта потонула в черных тучах, над второй - ни облачка, только ледяные осколки звезд. Когда на подоконник взмахнулся размытый мерцающий силуэт, эльфка взялась за оружие, готовая выдать в цель десяток стрел с серебряными наконечниками, но тут же поняла, что гость не тот, которого ожидала.

Силуэт обрел плоть и замер в оконном проеме, рассматривая и позволяя рассмотреть себя. Рослый, крупнее и Тумана, и Сельвы, как она про себя звала Рывка, пятнистый, словно сорока, только рыжими пятнами. Лицо закрывает глухая маска.

- Энид? - спросило существо голосом Искры, и эльфка почувствовала, как сердце ныряет в желудок.

Медленно, по обыкновению охотников, она кивнула, и допустив некоторую неточность в произношении спросила в ответ:

- Искра?

Охотник также медленно опустил голову и протянул к Маргаритке руку.

- Веди.

Чтобы накинуть и затянуть колчан потребовались десять секунд. Дальше существо посадило ее на руку, как ребенка и одним прыжком ушло в пустоту. Был то ли полет, то ли один бесконечный прыжок через настороженный лес, ожидающий ливня. Летающую машину она видела впервые, но это не имело значения. Сейчас вообще имело значение немногое, например то, что ее полуночный гость боялся. Чего - она сказать не могла, но этот страх был важен, как и все, что последнее время складывалось в злую сказку.

У входа ее опустили, поставили на ноги и указали на прямой, как стрела, проход. Под стопой пружинило что-то омерзительно неживое, похожее на ременную кожу. В конце прохода был проем и маленькая тесная комната с чем-то вроде саркофага (эльфку передернуло).

Белый резкий свет. Три фигуры - одна позади, вторая, угольно-черная, как призрак из сна, но живая, и третья - совсем ребенок с испуганными глазами. С края саркофага недвижимо свисал знакомый полосатый хвост. Воздух пропитался запахом жгучей дряни, которая лилась из перерожденцев вместе с кровью.

Энид сжала зубы и заставила себя сделать три шага до конструкции. Подняться Искра не мог, но сейчас с любопытством вывернул шею, всматриваясь в гостью черной бусинкой глаза. Скользнув взглядом по его остальной части Маргаритка с силой вогнала ногти в ладони, чтобы не заорать, не завыть от бессильной злости и жалости.

- Энид… Я вернулся, как обещал. Правда, вышло не очень, но…

- Молодец. - Говорить, не срываясь на слезы было трудно.

(Не в первый раз, малыш. Совсем не в первый…)

- Я ждала тебя, - осторожно опуская руку на предплечье существа, продолжала эльфка, и голос не дрожал. - Мы рядом, осталось совсем немного…

- Я знаю. Поэтому слушай, хорошо?

- Слушаю.

Пальцы покалывало чужой болью, но ее пока удавалось принять и погасить. Вот только колдовать в этом ужасном месте удавалось только на внутреннем резерве, которого у Энид никогда много не было.

- Там Дюна спит, помнишь? Ты говорила, что если будет тушка, похожая на его прошлую, можно его… туда. Помнишь?

- Помню.

- Так вот… потом Броня тебе один ящик притащит, куда скажешь. В нем спит тушка. Она похожа на Дюну почти один в один, я считал и возраст, и рост, и вес, и все, что про него вообще нашел. Тушка пустая, в смысле личности там вроде нет, он в первый раз глаза откроет, когда крышка поднимется. Сделаешь?