Страница 35 из 56
«Стадо безалаберных слонов, – раздраженно вырывалось из его уст после получаса осмотра паркета. – Потоптались и пошли дышать воздухом. Называется, справились»
На смену раздражению постепенно приходило отчаяние. За несколько сбившихся в один миг часов Коб уже успел осмотреть и рядом стоявший стол, и лежащие на нем личные вещи графа, которые находились при нем в тот вечер, и кортик, которым тот себя заколол. Следопыт еще раз проверил записи о графе. Но найти что-либо существенное, что сдвинуло бы дело с мертвой точки, так и не удавалось. Даже такому скрупулезному к деталям типу, как господин Коб. Скромный участок в десять квадратных метров был досконально просканирован, по меньшей мере, раза три. В голове Ошариана даже пронеслась мысль, что здесь ничего нет и что ответы надо искать в другом месте. Но внезапное предположение заставило его подняться со скамьи и опять докапываться до правды с горячим энтузиазмом в глазах. Ошариан внезапно для себя вспомнил даму, с которой совсем недавно познакомился возле Башни. Прямо посреди важного расследования. Так беспардонно и без приглашения она влезла в его мысли, захватив внимание. Подобно нежной прохладе, она вновь радовала следопыта своим присутствием, пусть и мысленно. Она вновь повторила свою фразу о том, что всегда ищет скрытые детали, спрятанные от посторонних глаз. Это натолкнуло следопыта на новые мысли.
«Он же кричал гибель напоследок. А что, если это отсылка к кинжалу, ознаменовавшему гибель?» – предположил следопыт, осматривая повторно кортик.
Лезвие оружия было испачкано в крови вплоть до крестовины. Однако его рукоять оставалось чистой. Исключение составляла лишь тонкая линия застывшей красной жидкости, огибавшая круглую рукоять у основания наконечника на 360 градусов.
«Не похоже на то, что граф предпочел себя заколоть, ювелирно держась несколькими пальцами одной из рук за конец кинжала» – усомнился Ошариан. Он взял платок и через него схватился за основание наконечника, как проделал Уолан. Основание начало двигаться, издавая короткие щелчки, а внутри рукояти образовалось отверстие, из которого выпала монета и со звоном ударилась о паркет. Ошариан, с радостным облегчением наблюдая за собственным открытием, поднял золотую монету. Ее аверс был затерт, а на реверсе располагался странный знак – свернутая змея, которая пожирала собственный хвост. А в центре клубка отблескивали на дневном свету вдавленные контуры неизвестного иероглифа. Подобного символа следопыт ни разу не видел в жизни, потому как наверняка запечатлел бы благодаря своей великолепной способности запоминать детали. Находка его необычайно заинтересовала, побудив к составлению новых вопросов. Так или иначе, но он решил утаить обнаруженную монету от посторонних глаз во дворце, предпочитая лично разобраться в происходящем. И поэтому, приведя кортик в первоначальное положение и собрав свои вещи, он отправился прочь из дворца. Теперь дорога вела его в место, где ему помогли бы расшифровать неведомый знак.
Несколько часов понадобилось Ошариану, чтобы добраться до Университета Цитадели – сосредоточения грамотных и рациональных умов. Места, в котором современные уклады подчинялись культу знания, а слова «успешный» и «умный» являлись синонимами. Университет служил местом, куда, словно паломники в святые места, съезжались способные юноши и девушки со всех уголков Восходных Земель. Но главной особенностью заведения по праву можно было назвать его роль связующего звена, где каждый из народов предлагал свою систему культурных ценностей, знаний, технологий и постигал чужие знания.
У входа в здание висела табличка с высеченной на древнем языке фразой: «На страже Вечного Мира». И действительно, университет для мирного сосуществования обитателей Восходоземья делал больше, чем политики. Университет был настолько большим ввысь и вширь, что в его многочисленных коридорах запросто терялись новички. Магические искусства, история мироздания, религии и верования 9 народов, мореплаванье, курсы молодого лекаря, боевые техники и т.д. – все это преподавалось в учебном заведении. Накопленный за тысячелетия опыт здесь бил мощным напором, стоило только предаться ему.
Волна легкой приятной ностальгии захлестнула Ошариана. Он вспомнил, как постигал в этих пропахших книгами кабинетах разные науки. Вспомнил, как учился держать удар и правильно наносить его. Вспомнил, как впервые влюбился. От накативших отрывков из прошлого мурашки побежали по его коже, но мысль о найденной монете, спустив на землю, быстро напомнила о цели визита, и он побрел в эльфийскую секцию университета.
Дойдя до нужного кабинета, Ошариан остановился. Оттуда доносился знакомый бодрый голос, который вынудил следопыта чуть приоткрыть дверь. Маленький облысевший эльф ходил по кабинету, увлеченно рассказывая о геральдических символах сидевшим за партами слушателям. Откровенно говоря, данная наука не шибко славилась среди учеников по причине сухости и скукоты. Но учитель выходил достойно из положения, стараясь преподнести материал максимально понятно и интересно. А когда он видел, что аудитория начинает скучать, он сразу же прекращал монолог и бросал ей какой-нибудь несложный вопрос, который чудесным образом оживлял присутствующих, побуждая тех к дискуссии. Хитрая тактика работала безотказно, за что эльф прослыл интересным докладчиком и уважаемым учителем.
– Урок окончен, – объявил он, и слушатели, собрав вещи, покинули кабинет.
– Учитель Сардос! – окликнул Ошариан эльфа.
– Ошариан! Дорогой Ошариан! Вот так приятная неожиданность! – Обрадовался учитель. – Что ты там стоишь у входа? Заходи!
– Благодарю.
– Давно тебя не видно было! Где пропадал?
– Дела, учитель. Одно за другим. Времени ни на что нет.
– Неудивительно. У лучшего следопыта всегда будет вереница дел.
Коб, покраснев, смутился от похвалы. Однако ему было приятно услышать ее от того, кто обучил его всему, что знал.
– Я к Вам как раз по одному такому. – Признался следопыт, доставая из сумки найденную монету. – Подумал, может, Вы сможете помочь мне понять, что это?
– Ну-ка, поглядим, – заинтересованно произнес Сардос, надевая очки.
Он внимательно изучал золотой раритет, крутил его в руках. Затем эльф направился к стопке запылившихся книг и достал оттуда одну. Листая ее, он искал изображенный на монете знак, но его попытки не увенчались успехом. Несмотря на неудачу, он достал другую книгу и продолжил поиск, но поиск вновь не дал результата.
– Очень интересно, – задумчиво изрек Сардос, хмуря поседевшие брови, – и где ты ее только нашел?
– В одном укромном месте, – уклончиво ответил Коб с надеждой на объяснения, – а что там с ней?
– Я много всяких причудливых знаков изучал за свою жизнь, но такой вижу впервые, – признался эльф, прокручивая монету в руках, – здесь моих знаний недостаточно. Но….
– Но?
– Через месяц состоится очередное собрание моих коллег из историко-археологического кружка. Я могу посовещаться с ними. Уверен, они скажут что-нибудь вразумительное. Возможно, монета – редкое сокровище, принадлежащее к доэпохальному периоду.
Ошариан на миг представил, как несколько десятков знатоков будут рассматривать его находку. Наверняка они расскажут о ней еще кому-нибудь из своих, а те, в свою очередь, разнесут новость дальше. А что будет, если монета и впрямь имеет отношение к древности? Тогда одними учеными точно не отделаться, узнает вся общественность. Такой сценарий следопыт счел совершенно неприемлемым, ибо всякое расследование предпочитает тишину. Тем более, такое масштабное, как убийство графа посреди самого важного бала за последние сто лет.
– Извините, учитель, но я не могу предоставить им находку. Это улика.
– Понимаю, друг. Но, к сожалению, я тогда не могу тебе помочь, – расстроено подытожил учитель, возвращая монету, – такой знак мне не встречался. Но его отдельные элементы указывают на то, что природу иероглифа, возможно, знают маги Аонаса. Они-то тебе и помогут. К тому же, они весьма консервативны и не станут трубить округе.