Страница 5 из 34
– По…
Рядом раздался хрип, и Марина увидела незнакомого парня, который незаметно подкрался к ним. Молодому человеку было лет 20, отличался он длинными, давно немытыми волосами, мертвецки бледной кожей и впавшими, темными глазами.
– П…о…м… – парень повернулся, и женщины заметили, что он держится за шею, а сквозь пальцы сочится кровь.
– Ох, ты ж… – округлила глаза Нина: – Есть кто в ординаторской? Вершинин! Санитары!
– Что с вами? Вы ранены? – Марина выронила сумку и потянулась к посетителю, который закашлял, разбрызгивая слюну с кровью. Нарочинская попыталась его удержать, но парень рухнул на пол, а из раны хлынула кровь.
– Я помогу… – Марина опешила от того, что прямо перед ее носом устроилась какая-то женщина в белом халате: – Вы меня слышите? – суетилась она, зажимая рану.
– Скорее! Санитары! Да где вас черти носят? – сиреной разносился вопль Дубровской.
– Я держу…
– Что здесь?
Марине пришлось отступить, когда подоспел Вершинин. Мужчина сам накрыл ладонью шею, а незнакомка отчеканила:
– Колото-резаная рана… Кажется, повреждена трахея…
– В противошок… – Вершинин пододвинулся, давая простора подоспевшим санитарам с каталкой. Создалась суматоха, в которой врачи все же остались врачами, никто не оставил пострадавшего парня без внимания и не позволил ему истечь кровью.
– Инга? – когда женщина встала и обернулась, Нарочинская не сдержалась от возгласа.
– Привет! – Марина давно не слышала этот бархатистый голос невинной барышни: – Потом поболтаем…
– Быстрее! – крикнул Андрей.
Наблюдая, как новый хирург и старая знакомая отдают приказы, четко руководят и сопровождают раненого в противошоковую, Марина боролась с оцепенением. Она перебирала в голове все варианты, при которых стало бы понятно, почему ее бывшая коллега находится в Склифе.
– Марина… Ты… как жена графа Дракулы. У тебя сменная одежда-то есть? – Нина всполошилась: – Надо, чтобы баба Маша тут помыла…
– Нина, а кто это? – Нарочинская не замечала окровавленную блузку и сумочку, которая валялась у ее ног.
– Кто? – Дубровская проследила за взглядом Марины: – А-а, так новый анестезиолог…Журавлева?
– И давно?– опешив, уточнила Марина.
– Да месяц… Марина, Бога ради, переоденься. Ты как из фильма ужасов. Всех пациентов распугаешь… Сердечных приступов еще тут не хватало. Потом с коллегами будешь знакомиться… И, ты же помнишь, что нужно сделать?!
На это Марина предпочла не отвечать. Начинать день со сдачи анализов на ВИЧ и прочие заболевания ей еще не приходилось. Нарочинская понадеялась, что готического вида парень не преподнесет ей неприятного «подарка».
***
Утренний обход затянулся, и Марина забыла про неприятности. Тем более, когда в коридоре ее встретил ароматный кофе, который держал в руках Вершинин. Мужчина с улыбкой поприветствовал и вручил ей стаканчик.
– Не поверите, мечтала о кофе с утра… – Марина подула на обжигающий пальцы напиток.
– Если будете называть меня по имени, то я готов каждое утро снабжать вас самым лучшим кофе, который выдает та шайтан-машина в вестибюле, – пообещал Вершинин.
– По имени? – Нарочинская приподняла брови, для нее не было важно, как обращаться к коллегам, с которыми она была на равных позициях: – Ну, если…
– Ай-яй-яй… – Покровская вынырнула из соседнего коридора и бесцеремонно выхватила из рук Марины стаканчик с кофе. Андрей непонимающе уставился на нее, а Нарочинская сердито сузила глаза. – Мне срочно нужно взбодриться! – объяснила Саша: – Ночное дежурство…
– Там автомат, – кивнула Марина, – мелочь могу дать.
– Я могу купить еще кофе, – Вершинин видел взгляды подруг, которые без слов обвиняли друг друга в безалаберности и излишней опеке. Посчитав себя лишним, мужчина ушел вперед.
– Вы с Брагиным сговорились что ли? – зашипела Марина: – Он с утра меня кормит, туфли отбирает и не разрешает за руль садиться, а еще и ты?!
– Ну, хоть кто-то о тебе будет заботиться. Ты просто не привыкла к такому, но это нормально. Скоро ты расслабишься и получишь удовольствие. Я тебе гарантирую, это затягивает, – будто зная великую тайну Вселенной, улыбалась Покровская.
– Вы испытываете мое терпение! Кстати… Иди-ка сюда! – Марина поманила женщину за собой, и они скрылись в ординаторской. Здесь никого не было, и Нарочинская могла выпалить сразу: – Журавлева здесь!
– А-а… – Саша тут же сделал вид, что кофе интересует ее больше, чем воинствующая подруга.
– Покровская! Ты что оглохла? Ты забыла мне рассказать о нашей общей знакомой, которая теперь работает здесь?
– А зачем тебя сразу накручивать? Ну, устроилась Инга сюда, прилетела из Америки, теперь вот работает. Но она за месяц и парой слов со мной вне операционной не перекинулась. Не думаю, что она тебе начнет портить кровь. Да и зачем ей?
Женщины посмотрели друг на друга и одновременно подумали об одной и той же истории. Как несколько лет назад жизнь связала их стажировкой за границей, как волею судьбы непохожие люди попали в одну больницу, а потом каждая из них прожила свою историю. Правда, с Ингой Марина была связана крепче, чем с кем-либо.
– За Смита она так и не вышла, – словно прочитала мысли Нарочинской Саша: – Она вообще не замужем.
– Куда ей уж, не ее поля ягода, – невольно растянула губы в едкой усмешке Марина. Она помнила, как попавший в клинику американский дипломат влюбил в себя часть персонала, а сам помешался на ней. Если бы не его настойчивость, Марина бы никогда и не согласилась бы на брак, она потом не раз пожалела о своем решении выйти за него замуж. Кто бы знал, что после развода, муж начнет мстить и почти разрушит карьеру, которая только стала складываться. А ведь все могло развиваться по-другому, если бы Марина поставила точку, и отдала дипломата охотящейся за ним Журавлевой.
– Я думаю, она уже забыла ту историю. Ну, подумаешь, мужчина не выбрал ее.
– Нет, – задумалась Марина: –Помяни мое слово, такие люди, как Инга, ничего не прощают. Годами будет вынашивать свой коварный план…
– Марин, ты, что сериалов пересмотрела? – поежилась от ее слов Саша.
– Девчонки, привет!
Журавлева помешала их компании так неожиданно, что Марина и Саша в молчании выслушали ее дружелюбный рассказ о суматошном утре и двух операциях. Радовало, что Журавлева никогда не лезла в личное пространство, не навязывалась с объятьями, но от ее фальшивой белоснежной улыбки у Марины все переворачивалось внутри.
Этой симпатичной, миниатюрной женщине с черными, достающими до плеч волосами, палец в рот не клади. Премиленькое лицо часто помогало ей выкручиваться из скользких ситуаций. Инга была, то очаровательной глупышкой, которая хлопала длинными ресницами и расширяла карие глаза, то жестокой татарской царицей. За такие актерские способности ей впору было давать премию «Оскар».
– Марина, а я только две недели назад узнала, что ты здесь работаешь? – явно оценивала ее Журавлева. Нарочинская была спокойна, она не боялась за свой внешний вид и умела делать невозмутимое лицо.
– Работаю. А ты давно из Штатов сбежала?
– Да уже год как. Вот соскучилась по Родине. Хотя она уже осточертела мне, поэтому сменила место работы и сюда перебралась. Слышала, ты снова замужем?
– Замужем, – стойко отвечала Марина.
– Дети? Великая Нарочинская же не собиралась заводить семью.
– Кто тебе такое сказал? И замужем она, и дети будут, – ответила за Марину Покровская. – Это нам с тобой пора уже суетиться.
– А ты ведь собиралась стать следующей миссис Смит? – язвительно уточнила Нарочинская. Вопрос попал в цель, с лица Инги мгновенно сошла спесь, она злобно сверкнула глазами.
– Он уехал. Улетел в Камбоджу, налаживать международные связи, – судя по виду Журавлевой, дипломат не позвал ее с собой. Марине даже на мгновение стало жаль ее, знала бы Инга, за кого так страстно хотела выйти замуж: – Просто решил залечить свое разбитое сердце.
– Хм, что-то он затянул с лечением. Мы же с ним давно расстались, – едва не фыркнула насмешливо Марина: – Видимо поехал совесть свою искать… С ней он где-то ведь попрощался…