Убийственное меню

- Я туда не пойду, - покачала головой Марина. - Отнесите сами, Хеленка.

- Не, мне тоже боязно, - решительно отказалась домработница. - Я тоже не пойду.

- Юстинка...

Юстинка тоже боялась, но в меру. Раз не шипит, можно рискнуть.

Девушка со вздохом скинула пальто, положила на стул сумки, которые до сих пор держала в руках, и взяла поднос. Пройдя через прихожую, она локтем приоткрыла дверь в дядин кабинет. Дядюшка как раз налаживался опять рявкнуть, но закрыл рот, увидев племянницу.

- Что, моя жена уже померла? - поинтересовался он почти нормальным голосом.

- С чего это вы взяли? - удивилась племянница.

- Так она жива? Тогда почему меня обслуживают посторонние, а не та, на которой я женился и вот уже двадцать лет содержу?

- И никакая я не посторонняя... - обиженно начала племянница, но дядя не дал ей докончить. Указав пальцем на кучу каких-то газет за принтером, он загремел на весь дом:

- А коли не померла, так скажи ей, чтоб немедленно забрала отсюда эту гадость! Не кабинет, а склад макулатуры! И еще скажи - если хоть раз обнаружу на своем рабочем столе мусор, пусть сама катится на мусорную свалку! Туда ей и дорога! Самое подходящее место для бездельников, которые зря коптят небо.

Не вступая в дискуссию с разбушевавшимся хозяином дома, Юстинка сгребла газеты и пошла прочь. Ей вдогонку понесся новый вопль хозяина, может, немного тише прежних, но такой же ядовитый:

- На кой ляд мне кофе? Денег ей девать некуда? Так пусть лучше сразу туда же, на свалку, выбросит!

Увидев лицо стоявшей на пороге кухни тетки, племянница молча развернулась и, войдя в кабинет, сняла с подноса чашку с кофе. Унося ее, она в душе решила - в третий раз ни за что не войдет в клетку этого зверя. Он явно ожидал момента, когда дверь закроется, чтобы швырнуть в нее лишний напиток.

Только в кухне Юстина развернула смятую кипу газет, вызвавших дядин гнев. В сущности, это была одна "Газета выборча", воскресный многостраничный выпуск. "Бульварный листок" Кароль Вольский, будучи бизнесменом, читал, но только на работе. Неизвестно почему дома он его и видеть не желал. Об этом знали домашние, и племянница невольно упрекнула тетку:

- И в самом деле, тетя, напрасно вы отнесли ее к нему в кабинет.

Марина выхватила смятую газету из рук племянницы. Щеки ее пылали.

- Да забыла я! Он меня спугнул. Теперь не знаю, что и делать, так разъярился... А мне надо попросить у него денег, все вышли, завтра хлеб не на что купить.

- Не сейчас! - предостерегла племянница. - Сейчас момент неподходящий.

Прихватив свои вещи, девушка пошла к себе. Хватит с нее этих семейных неприятностей. Поднимаясь по лестнице, решала две проблемы. Первая: что было бы, если бы она не унесла кофе, а, взяв чашечку, уселась в кабинете и спокойно выпила, заговорив с дядей на какую-нибудь нейтральную тему? И вторая: с чего это тетка внезапно заинтересовалась "Газетой выборчей"? До сих пор она газет в руки не брала; если и листала какое печатное издание, то лишь глянцевые дамские журналы. Непонятными были как ярость хозяина при виде ненавистной газеты на своем письменном столе, так и причина, ради которой тетка стала ее читать, да еще в дядином кабинете.

Юркнув наконец в свое убежище и отгородившись дверью от семейных передряг, девушка первым делом в знак протеста включила свое радио, правда, не на всю мощность. Она охотно слушала выпуски новостей и даже репортажи продажной прессы. Хоть и продажная, пресса изредка сообщала правду о событиях за рубежом и даже в собственной стране, а такая информация была весьма ценной и поучительной для будущего правоведа. Вот опять лопнул банк, вот отловили сбежавшего афериста, вот посадили за решетку ни в чем не повинного, случайного фигуранта, подставное лицо. Девушка давно заметила, что преступления всевозможных видов множились, как кролики весной, и каждое из них давало пищу для размышлений. Положение в отечестве тревожило Юстину и как гражданина, и как профессионала.

Переодевшись и приведя в порядок себя, а заодно и забрызганные грязью пальто и обувь, девушка от нечего делать просмотрела запасы косметики и даже записала то, что необходимо купить. И села в кресло с книгой в руках.

Не читалось. Беспокоила ситуация внизу. Оттуда не доносилось ни звука. Юстина поняла, что не может отсиживаться, когда там происходит невесть что. Дяде ничего не стоит отколоть еще какую штуку, да и от тетки можно чего угодно ожидать. Еще поубивают друг друга, а она потом будет упрекать себя, что ничего не предприняла! Легче всего вот так отсиживаться в убежище. Ее чувство ответственности громко протестовало против страусиной политики, ведь легче всего самоустраниться, а там хоть трава не расти. К тому же давал о себе знать голод.

А внизу вот что происходило. Хозяин вышел наконец из кабинета, с треском хлопнув дверью, проследовал в столовую и сел за накрытый стол. Дом потряс очередной, полный претензий рев:

- В этом доме что, уже и ужин не подают?!

Ужин! Услышав ключевое слово, Марина, трепеща всем телом, схватилась за сковороду. Хелена сочувственно подсунула ей масло и уже нарезанную булку, хранившуюся до поры в целлофане, чтобы будущие греночки не зачерствели, и достала из холодильника подготовленные мозги.

- Так будет жратва или нет? - зловеще просипел хозяин.

И вот прямо в это страшное сипенье отважно шагнула Юстина, входя в столовую и как ни в чем не бывало присаживаясь к столу.

- Будет, - дала она желанный ответ и добавила:

- Тетя жарит гренки с мозгами. А можно, я для начала возьму кусочек угря?

- Можно, - ответствовал хозяин. Еще не совсем перестроившись после свирепствований, он отвечал каким-то неживым голосом. Неостывшая ярость заставила добавить:

- Можешь съесть вообще все. Вместе со столом. И хоть весь дом. С газоном. Никто тут со мной не считается.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила девушка, прикусив язык, чтобы не ответить этому грубияну, как он того заслуживал. Будущий юрист должен вырабатывать в себе выдержку.

И тут случилось то, чего опасалась Юстина. Тетка отмочила глупость.

Не решаясь сама появляться в столовой, она отправила туда в качестве посла кухарку, велев поинтересоваться, подать ли белое вино.