Страница 62 из 76
- А в той части чердака что? - поинтересовались мы, радуясь передышке.
- Там помещение поменьше, и туда тоже стоит вам заглянуть. Той частью чердака мы пользовались, Эльжбета там зимой белье сушит, так что там почище. А как вы сказали, что на чердаке могут быть и наши вещи, Кацперских то есть, то для вас это тоже свой интерес имеет, раз наши, то и ваши. А у дяди Мартина детей не было...
Помолчав и оглядевшись, Ендрусь добавил уже другим, деловым тоном:
- Придется вам помочь. Принесу сейчас побольше бумажных мешков, у нас этого добра навалом, а вы их не сносите вниз, только на лестницу вытащите, а уж мы с Юреком потом сами выбросим.
Мы с благодарностью восприняли совет Ендруся. Даже одного часа каторжного труда хватило, чтобы понять, насколько нужна помощь. Вскоре стали заметны результаты наших трудов. Вот в одном углу обозначились очертания двух плетеных дорожных сундучков, облезлого кресла, старого комодика и еще чего-то, напоминавшего деревенский ткацкий станок прошлого века. Видела я когда-то такой на старинной гравюре. Проявилась также грандиозная кипа старых газет, наполнив нас смутными надеждами. Все-таки печатное слово.
Мы с Крыськой здорово закалились в нуармонской библиотеке, но до утра все равно не выдержали. В два часа отправились спать, успев к этому времени очистить от пыли едва четвертую часть чердака.
- А все от чистого деревенского воздуха. Спать хочется по-страшному, говорила сестра, откашливая вековую пыль. - Сдается мне, отпадает проблема с уик-эндами на ближайшие полгода.
- Если бы эта паршивая Изюня уехала, я взялась бы тут поработать и в будние дни, - с тяжелым вздохом вторила я сестре. - Сама бы всю пыль вытащила.
- Оптимистка! Не уедет она, пока Павла не захомутает.
- Шиш ей! Против моего алмаза ее миллионы - ноль без палочки. За Павла выйду я!
- Ты уже пообещала ему приданое?
- Не издевайся, ничего не пообещаю, но и ничего не потребую. Ох, у меня дурные предчувствия, - вздохнула я, спускаясь вслед за ней по лестнице.
Дурные предчувствия оправдались в воскресенье к вечеру. Очистив к тому времени от пыли больше половины чердака, мы не чувствовали ни рук ни ног и, совсем обессиленные, повалились на какое-то обшарпанное фамильное ложе.
На помощь Кацперских рассчитывать не приходилось. Выносить пыль они еще могли, рыться же с нами на чердаке решительно отказывались. А всему виной был Ендрусь. Всем сердцем сочувствуя нам, он тем не менее твердо стоял на своем.
- Лично я клятву, данную умирающему, сдержу. И собственных детей прокляну, если ее нарушат. Ведь ясно же дядя Флорек говорил: только вы, потомки Нуармонов и Пшилесских, имеете право тут рыться, а мы и пальцем не смеем ничего тронуть. И избави бог нас даже подглядывать. Так и сказал - не смейте им на руки глядеть! А почему - не пояснил. Может, в нашем роду какое преступление состоялось или другая какая деликатная фамильная тайна, может, сокровища какие ваши тут запрятаны, это нас не касаемо. Ведь недаром же дядя Флориан так и не женился и меня признал своим приемным сыном.
- А какая тут связь? - возразил Гена. - То есть того, я вовсе не собираюсь совать свой нос куда не надо, и незачем вам, папаша, проклинать меня страшной клятвой, неприятное и трудоемкое это занятие, но какая связь может существовать между фамильной тайной Пшилесских и холостяцкой жизнью прадедушки?
- Двоюродного прадедушки к тому же, - дополнила Марта.
- Может, даже троюродного, от этого не легче.
- Наверняка в их роду было что-то внебрачное! - предположил обычно молчаливый Юрек, которому явно доставляло удовольствие копаться в далеком прошлом, но тоже не горевший желанием копаться в чердачной пыли. - Вдруг окажется, что Пшилесские - это мы, а они, наоборот, Кацперские? Вдруг никто не имеет ни на что права, и вот это как раз и надо скрывать?
- Уж такие ты, сынок, мелешь глупости, что аж слушать противно, одернула сына Эльжуня.
Вышеприведенный обмен мнениями происходил, разумеется, за столом, во время торжественного воскресного ужина, который на прощание соорудила нам Эльжуня. Мы с Кристиной собирались возвращаться в Варшаву, и, разумеется, натощак бы нас не выпустили.
Услышав оригинальное предположение, я невольно принялась перебирать в памяти все подробности истории наших двух родов, нет ли в семейной хронике каких намеков. Изо всех сил напряглась, но ничего не обнаружила.
- Нет, - заявила я сотрапезникам, замершим в ожидании результата моих раздумий. - Я в Нуармоне смогла ознакомиться с семейным архивом и скажу вам, просто на редкость оказалось порядочное семейство. Два семейства. Женились и выходили замуж по любви, сохраняли друг другу верность, никаких измен, никаких скоков вбок...
- И в самом деле, - ехидно перебила меня Крысыса. - Особенной добродетелью отличалась некая госпожа де Бливе, светоч нашей фамилии. И тот, кто ее продал... или поменял на что-то там. Тоже идеал... Не говоря уже об Арабелле, которая обвела вокруг пальца своего мужа-полковника. А Мариэтта? Прикончила двух ни в чем не повинных людей. И хотя я не историк, но на память не жалуюсь.
- Все в одну кучу свалила! Названные тобой особы не принадлежали к нашему роду. Вот разве что Арабелла, от нее могли перейти не те гены. Но если и перешли, то лишь на нас, Кацперские ни при чем, зачем же их хаять? Мариэтта совсем посторонняя особа, а предки наши в полном порядке. И порочить их память не позволю! К тому же предположение, высказанное Юреком, лишено всяких оснований. Я же ясно сказала - речь идет о фамильном сокровище, только, ради бога, никому об этом ни слова!
- Никому не скажем! - хором заверили нас Кацперские, но при этом с таким напряженным любопытством уставились на меня, что пришлось немного расколоться.
- Потерялась эта пакость уже давно. Я - о сокровище. И все говорит о том, что шансы найти его имеются лишь у нас с Кристиной. Драгоценность эта вроде как бы двойная, из двух идентичных половинок состоит. И нас тоже две, и тоже идентичные. Это прабабка Каролина пришла к такому выводу. А сокровище ищут и потомки того типа, что в Америку сбежал...
Тут Марта аж подскочила на стуле.
- О боже! - взволнованно воскликнула она. - Совсем забыла! Ведь я же узнала, кто купил Пшилесье. Гурма он, тот американец, Стэнли Гурма. Никакой не ювелир, наоборот, состояние сколотил на автомобильных покрышках, а теперь надумал вернуться в Польшу. Вроде бы еще ребенком уехал отсюда, вернее, сразу после войны его увезли в Америку папочка с мамочкой. А перед смертью завещали ему вернуться на землю предков. Вот что я узнала о нем. Ага, еще у него есть жена и дети.