Страница 27 из 157
Характерный бой провел 2-й дивизион под командованием подполковника Лякишева И.А. 17 октября 1965 года. Позиция дивизиона была в предгорье. Углы закрытия, особенно с севера, были большие, в инженерном отношении позиция не была оборудована, имелись только щели для укрытия личного состава.
Дивизион обнаружил цели на севере и по ним готовился открыть огонь. Неожиданный удар нанесли самолеты на малой высоте с Юга. Загорелся дизель, кабина РВ, повреждены три ракеты и столько же пусковых. Имела повреждения СНР (станция наведения ракет). По приказу командира капитан Петров Ю.К. стал восстанавливать СНР, тушить пожар в кабине РВ, стартовики подготовили две пусковые установки. Буквально через несколько минут дивизион готов к бою двумя каналами. Выходят в эфир и видят, как на них с севера идут самолеты противника. Капитан Петров Ю.К. открыл огонь. Дивизион сбил два самолета. Американцы отказались от дальнейших попыток атаковать дивизион. В этом бою был смертельно ранен рядовой Смирнов. Вот пример, в каких условиях велось обучение вьетнамских ракетчиков.
Командование ПВО, ВВС ДРВ и наше руководство приняли решение считать подготовку специалистов стартовых батарей законченной и допустить вьетнамских ракетчиков к самостоятельной работе, оставив для помощи одного офицера-стартовика на правах командира батареи.
- Вслед за поставками ЗРК - зенитно-ракетных комплексов - СА-75 встала проблема о их доработке и ремонте в условиях ведения боевых действий, тропического климата и т.д., - вступил в беседу седой бородач, толстяк и весельчак Иван Петрович Шавкун.
Эту группу доработчиков возглавили: полковник-инженер Иван Ильич Ермоленко - от военных, Иван Петрович Шавкун - от специалистов промышленности. Специалисты были подготовлены не только для проведения доработок, но и для восстановительного и агрегатного ремонта. Были включены специалисты с учетом восстановления и ремонта антенных блоков, заправочного оборудования систем контроля, борта ракеты. Прежде такие работы не проводились ни во Вьетнаме, ни в других странах.
День четвертый, 7 июля. Истребители. Сбит над Ханоем
Не знаю, почему, но с детства меня тянуло на аэродром. Я жил среди летчиков эскадрильи, а затем полка "Нормандия - Неман", встречался со многими пилотами во время Отечественной войны, лично знал генерал-майора Захарова и его коллегу - француза Пьера Пуйята из "Нормандии - Неман". (С генералом Пуйятом я встречался уже в Москве в 1965-м, когда он приезжал в качестве руководителя одной торговой фирмы.) Я не раз с тревогой следил за ходом воздушных боев вьетнамских асов в небе Ханоя. И сейчас, направляясь на один из военных аэродромов, переживал знакомое волнение.
Вечерело. Багровое небо над Красной рекой. То там, то здесь из-под воды выступали верхушки деревьев, затопленных разлившейся рекой. Они чем-то напоминали мне раздувшиеся паруса рыбацких шаланд. Паром преодолевал быстрое течение. И в это время над головой пронеслась четверка истребителей МИГ.
- Наши возвращаются на аэродром. Идут на посадку, - вглядываясь в небо, объяснял мне комиссар энского авиационного полка Лай.
Каждый день с утра до позднего вечера в небе над Ханоем истребители-перехватчики несли свою воздушную вахту, охраняли столицу от налетов американской авиации... И сейчас, когда я подъезжал к военному аэродрому, мне вспоминались последние сводки: "На подступах к Ханою в воздушном бою авиацией ДРВ сбит американский самолет "Ф-4"..."
...Прошло три года с тех пор, как был создан авиационный полк комиссара Лая. За это время более 60 боев провели летчики, сбили 66 американских самолетов, 12 мая 1967 года во время массированного налета на Ханой молодой пилот лейтенант Хоанг сбил самолет "Ф-4", пилотируемый полковником Норманом. Лай протягивает мне военный билет Нормана под личным номером 26772. Американский полковник успел провести всего три вылета на Вьетнам. Перед ним была поставлена задача изучить тактику воздушного боя в условиях ДРВ. Теперь его "билет" - трофей Лая.
- Вот и изучил, - улыбнулся Лай. - Мне довелось говорить с Норманом. Полковник, кажется, многое понял. Что он расскажет в Америке после войны?
С каждым годом крепло боевое мастерство вьетнамских пилотов. И если в 1965 году летчики авиационного полка сбили всего 3 американских самолета, то за 1966 год - 31. А за шесть месяцев 1967 года - уже 32 самолета. Причем только за один месяц - с 19 апреля по 19 мая - уничтожили 25 воздушных пиратов.
Но вот наконец и аэродром. На летном поле меня встречали пилоты. Со многими я уже знаком. Жму руку Герою ДРВ капитану Нгуен Ван Баю, Герою ДРВ капитану Лам Ван Литю, командиру эскадрильи капитану Хо Вану. Три закадычных друга, три боевых воздушных капитана.
Хо Ван только что вернулся из полета. Еще не успел снять комбинезон. Это его самолет возглавлял четверку МИГов, которых мы видели над Красной рекой.
Все три капитана - уроженцы Южного Вьетнама. Хо Ван - из Дананга, где расположена крупнейшая авиационная база США. Бай - из города Садек, что примерно в ста километрах от Сайгона. Лить - из провинции Баклиеу уезда Камау, самой южной точки Вьетнама...
Разные пути привели их в авиацию.
- В 1946 году, - вспоминал Лить, - совсем еще мальчонкой я был связным в одном из партизанских отрядов на юге Вьетнама. Об авиации и думать не решался. Ведь тогда на весь наш отряд было несколько ружей да десяток гранат. Вот и вся боевая "техника". Самолеты видел только французские. Они пролетали над деревнями. Тогда я научился ненавидеть авиацию. Думал ли, что небо станет моим домом, самолет - ближайшим другом...
С тех пор минуло много лет. В августе 1964 года я впервые поднялся в небо Вьетнама. Под крыльями самолета раскрывались величественные картины моей родины. Ровные прямоугольники рисовых полей, крестьянские хижины с черепичными крышами, дымящие трубы заводов Хайфона, Ханоя, Хонгая, Тхайнгуена, Вьетчи. Залитые электрическими огнями города. Но именно в то время обрушили американские агрессоры удары на мою Родину. Не скрою, порой навертывались слезы, когда под плоскостями самолета видел разрушенные города, дымящиеся селения, рваные красные круги воронок на рисовых полях. А на земле нередко люди, когда узнавали, что я летчик, задавали самый тяжелый для меня вопрос: "Что же ты, сынок?" А что же, действительно, я?