Страница 21 из 24
Кодекс. Здесь хранились записи о медальонах со всех концов страны: упорядоченные по буквам, годам и с указанием, где их искать. Сами медальоны тоже были поблизости, маг ощущал чары кожей — такие густые, что привычное покалывание превратилось в зуд. Щелкнув пальцами и создав бледный, цвета лунного сияния огонек, Аджит осторожно перевернул обложку.
Иероглиф «Анаи́н», год… справа от записей тянулась цепь пометок. Составители знали толк в библиотечном деле и предлагали искать по году, имени и городу. От того, какое богатство лежало перед ним, кружилась голова. Боги! Скольким собратьям он может развязать руки…
Помечтал и хватит, оборвал себя Аджит. Иероглиф «Анаин», десять лет назад, столица. Аджит, родового имени нет. «Конечно нет, Аджит Рахад умер мальчишкой!» Дальше шла неразборчивая вязь индексов и указателей на комнаты, стеллажи и полки. Запись невозможно было понять, не уяснив структуру хранилища. Поменяться с давним беглецом можно позже, сперва ¾ разобраться, что здесь и как.
Гадать, как пройти к хранилищу, не было нужды: он словно шел на грохот кузнечного молота. Чародей распахнул двери, увидел ряды шкафов, шагнул к ним ¾ и застыл.
Пошевелиться он не мог. По правде сказать, он не мог ничего: лишь дышать, слушать и шевелить зрачками. Чужая сила оторвала его от пола и подняла в воздух, как щенка. Так же беспомощен был и его Дар.
Колдовская ловушка? И где — у гафиров? Может ли такое быть?
— Не дергайся, — голос был знакомым, но приглушенным, словно исходил из-под слоя ткани. — Это колдовство тебе не по зубам.
— Его можно как-нибудь… подвинуть? Он загородил собой вход!
Второй голос маг узнал.
— Как скажете.
Даже сквозь пелену силы он ощутил бесцеремонный толчок меж лопаток. Чародей думал, что упадет, но чары подхватили его и вновь распяли в воздухе. Мимо него в хранилище проплыл советник. Просторный кафтан скрывал его полноту, с чалмы свисали нити жемчуга, призрачно мерцавшие в колдовском свете.
— И принесите кресла, — махнул рукой вельможа.
Поначалу Аджит не узнал его спутника — по спине в черном много не прочтешь — но стоило тому сесть рядом… Маска, которую носили гафиры, оставляла прорезь для глаз: льдистые, насмешливые, они смотрели сквозь мага, будто уже видели его казнь.
— Поговорим? — Мауз доброжелательно улыбнулся.
Язык и губы его слушались, но Аджит молчал. Вельможа покряхтел, потер подбородок, покрутил перстень, как будто в замешательстве.
— Ну… хотя бы представимся, — с той же улыбкой заключил он. — Жалимар, гафир-ха-гафир, страж над стражами. Ваш покорный слуга, советник Ночного двора.
— Узурпатор упразднил Ночной двор, — разлепил губы маг.
— Ты ошибаешься, молодой человек, — советник подался вперед, дружелюбный и убедительный, точно барышник, сбывающий полудохлую клячу. — Каждый правитель должен знать, что говорят в харчевнях и родовых усадьбах. Кто-то должен подчищать грязь. Азас не исключение. Он только решил, что от Ночного двора мало проку, если все знают, кто им руководит.
— Заправлять казначейством и тайной стражей… как мило, — выплюнул маг.
— Я говорил тебе, что моя работа сродни труду следователей. Не лги, будто я не предупреждал.
Вельможа погрозил ему пухлым пальцем. Жалимар сидел молча, сверля чародея взглядом. Впрочем… его молчание не сулило ничего хорошего, но показная шутливость советника пугала больше.
В хранилище вновь воцарилась тишина. Были слышны приглушенные дверьми голоса охранников да еще тяжелое дыхание толстяка. Наверное, они чего-то ждут? Раскрывать рот не было желания. Да и какой смысл?
— Мы теряем время, — наконец подал голос гафир. — Выкладывайте, что хотели, и покончим с этим.
Мауз и впрямь посерьезнел. Шутливая улыбка сползла с его лица, как маска.
— Наверное, ты хочешь знать, как мы здесь оказались? — он умолк, но так и не дождался ответа. — Или, может, где ты промахнулся?
Вельможа встал и подошел вплотную, на таком расстоянии сквозь одуряющий аромат розовой воды пробивался специфический запах полного тела.
— Хочешь знать, как я отношусь к вам, магам? — внезапно спросил он.
Аджит хмыкнул.
— По-моему, ясное дело.
— Да ну?
Советник криво улыбнулся. Оставив чародея в покое, он вернулся к креслу, но не стал садиться. Обошел сидение и встал позади, положив руки на спинку — как проповедник на кафедре.
— Если угодно, я всем сердцем поддерживал восстание. Но все, что было после… Жрецы… — он замялся, словно подыскивал слова, — нарушили мировую гармонию, если хочешь. Все эти проповедники толкуют: мол, искажают мир, калечат замыслы богов. Я же скажу, что маги были всегда, сколько помнят хроники. И просто так их за двери Царства не вытолкать.
Чародей бросил быстрый взгляд на гафира. Пес узурпатора, чей смысл существования заключался в охоте на магов, смотрел все с той же насмешкой.
— Зачем… зачем вы все это рассказываете?
— Чтобы сбить с тебя маску мученика, глупец, — ответил за вельможу Жалимар. В его тоне, однако, слышалось раздражение, а не злость или ненависть. Советник с обманчивой мягкостью поправил его: