Страница 15 из 22
По разным данным, родился он то ли в 1890-е во входившей тогда в Российскую империю Эстонии, то ли в 1893 г. в Лондоне, но точно в семье подданного, торговавшего с Россией и Персией, много по ним ездивший и бравший с собой сына. Как и многих подданных Их Британских Величеств, во все времена, в молодости Хилла и самого поносило по миру. Скажем, на фронты Первой мировой он призвался из Канады. Но детство и отрочество он провёл точно в Российской империи, что и позволило ему, когда он был зван в британскую разведку, быстро освоить такой похожий на русский болгарский язык.
Однако вскоре он получил приказ вернуться в саму Россию в составе миссии британского генерал-лейтенанта Пула. Было это в июле 1917 г.[142], то есть в самый разгар революционных событий. Но тогда Россия и Британия ещё были союзниками по Антанте (генерал Пул был при Ставке русской армии в Могилёве). В «Истории российской внешней разведки» даже говорится, что, служа, конечно, своей стране, Хилл, тем не менее, оказал такие услуги русским союзникам, что в разное время получил ордена Св. Владимира, Св. Анны и Св. Станислава, врученные ему такими разными российскими власть имущими, как «Николай II, Керенский и Деникин»[143]. Учитывая, что Хилл прибыл в Россию летом 1917 г., приходится сомневаться в том, что он получил награду от царя, к тому времени уже давно отрекшемуся. Но то, что в списке тех, кто награждал Хилла, значится ещё и Деникин, намекает нам на то, на какой стороне он (конечно же!) оказался в российской Гражданской войне.
Итак, осенью того же 1917 г. Россия стала советской, другой. В частности, заключила с Германией, с которой воевала Антанта, сепаратный мир в Бресте (или, как говорили тогда, Брест-Литовске).
Лондон этому всячески противился, и Хилл «засветился» на радарах ВЧК как со-организатор антикоммунистических операций. Тогда он сменил офицерский мундир на одежды шпиона-нелегала (отсиживался на настолько конспиративной квартире в московском Замоскворечье, что по его скупым описаниям идентифицировать тот дом невозможно и сейчас), но в отличие от «посла-заговорщика» Локкарта и «Сиднея О’Рейли», о нём советские газеты не писали. Написал – он сам. В межвоенный период он сам опубликовал воспоминания, которые читаются как настоящий детектив. Правда ли, что Хилл, как он утверждал, был тем, кто лично обхаживал Троцкого, вытянул из паралича московский железнодорожный узел, а в бывшем вагоне императрицы Марии Фёдоровны вывез из России румынский золотой запас?[144] Как бы то ни было, книгу он написал настолько бодрую, что она до сих пор входит в число мемуаров, которые в Соединенном Королевстве и XXI века только и успевают печатать дополнительными тиражами.
Главное для нашего повествования: со вступлением во Вторую мировую войну Советского Союза и с заключением советско-британских соглашений о военном и разведывательном сотрудничестве знание России Хиллом вновь было востребовано. Его реакция на то, что он увидел по пути из Архангельска в Москву: «Боже, что же большевики сделали с этой бедной страной?!»[145] Но на момент начала Великой Отечественной войны было не до идеологических споров. Надо было спасать Отечество. Как заметил в своих мемуарах лично знакомый с Хиллом Ким Филби, «русские приняли это назначение с восторгом. Они знали о Хилле всё»[146]. По рассказам самого Хилла, реакция Молотова была такой (перевод с английского; и кстати, обратите внимание на умение Хилла расставить акценты в, казалось бы, той же мысли): «Да, мы на самом деле всё знаем о капитане Хилле, у нас на него полное досье… В НКВД готовы его принять, так как знают, что он эксперт»[147].
Он прибыл в СССР через Архангельск, преодолев за три недели путь по арктическим водам на борту миноносца «Лида»[148]. В своём дневнике он записал: «Я абсолютно согласен с Черчиллем в том, что все, кто сражается с Гитлером, будет получать нашу помощь»[149]. Но добавил: «Это должна быть помощь на наших условиях»[150]. При этом Хилл с удовольствием погрузился в привычные российские реалии: например, вкушал на переговорах с партнерами из НКВД «прессованную икру» (очевидно, паюсную), «капустный суп» (наверное, щи или борщ), жареную курицу, ванильное мороженое, водку и «достойное красное кавказское вино»[151].
– Ну, наконец-то, Джордж, – обрадовался генерал-чехословак Пика, когда минут через десять Хилл вернулся в комнату. – Я уж думал, что, отправившись за книгой, вы были, как всегда, перехвачены какой-нибудь прекрасной дамой.
– Не без этого, генерал.
– Но книгу всё-таки принесли!
– Да. Хотите, покажу, какой пассаж в ней понравился Советам особенно сильно? Вот, читайте.
«Ленин, Троцкий и вся их большевистская партия считались союзными миссиями в России предателями и агентами германского правительства. Пресса в Англии, Франции, Италии и Америке в основном придерживалась того же видения.
Это правда, что после революции 1917 года основные большевистские лидеры достигли России из Швейцарии в специальном поезде, который пропустили немцы… и что большевистская партия получила большие суммы денег от Германии. Но было бы ошибкой считать Ленина и Троцкого обычными агентами. Они выполняли приказы Германии только тогда, когда это соответствовало их собственным установкам. Они не полагали имперскую Россию своей Родиной, а себя – ею обязанными. Они были революционерами, чьей целью было обеспечить идеальными условиями пролетариат. Большевики были бы столь же готовы принять деньги и помощь Антанты, если бы это служило их целям.
Я был уверен тогда, и с тех пор не случилось ничего такого, что заставило бы меня переменить моё мнение, что советские делегаты в Брест-Литовске не действовали по инструкции Центральных держав и что Брест-Литовск не был инсценировкой»[152].
– Хилл, так вы действительно должны нравиться Советам. Они вам что-нибудь говорили про эту книгу?
– Да. Есть такой «Осипов», – пальцами обеих рук Хилл изобразил кавычки. – Безбоязненно называю вам это имя, потому что уверен, что оно не настоящее. Но это – из тех людей, от кого я получаю самую официальную из всех официальных позиций. Так вот, он сказал мне дословно следующее: «Вы хорошо написали о Ленине. Для врага ваша книга честная, вы пишете объективно»[153].
– И вам даже прощают то, что вы объективно пишете о Троцком?! Советскому гражданину за это сразу – расстрел.
– Во-первых, на мне британская форма. А это, знаете ли, своего рода политический бронежилет. Во-вторых, я именно что восхищаюсь Троцким[154]. Это был блестящий организатор. Ну, а в-третьих, для YMCA ещё важнее то, что я ненавижу немцев[155].
Что ж? Хилл был любитель женщин и был такой, как сказали бы сегодня, «тусовщик», что после войны многие его знакомые не могли поверить, как это он, никогда не отказывавшийся от выпивки, вошёл в руководство компании по производству минеральной воды[156]. Но всё это лишь доказывает: кроме своей страны он любил – и себя. А ещё был – прагматиком.
И кстати: в Коминтерне Хилл видел «готовую пятую колонну по проникновению в Германию»[157].
142
George Alexander Hill. Go Spy the Land. Being the Adventures of IK8 of the British Secret Service. Biteback Publishing, London, 2014. Р. 72.
143
Тернистый путь сотрудничества // История российской внешней разведки. Т. IV. С. 387.
144
George Alexander Hill. Go Spy the Land. Being the Adventures of IK8 of the British Secret Service. Biteback Publishing, London, 2014. Р. 140.
145
Reminiscences of Four Years with the NKVD. Hoover Institution Archives. G.A. Hill Files. Р. 29 – in: D. O’Sullivan, p. 55.
146
В. O’Co
147
Reminiscences of Four Years with the NKVD. Hoover Institution Archives. G.A. Hill Files. Р. 32 – in: D. O’Sullivan, p. 53.
148
В. O’Co
149
B. Hill. Op. cit (1968), p. 14–15 – in: В. O’Co
150
Там же.
151
Там же, p. 33–34
152
George Alexander Hill. Go Spy the Land. Being the Adventures of IK8 of the British Secret Service. Biteback Publishing, London, 2014. Р. 170.
153
Reminiscences of Four Years with the NKVD. Hoover Institution Archives. G.A. Hill Files. Р. 34 – in: D. O’Sullivan, p. 56.
154
Авдеев В.А., Марковчин В.В. Предисловие // Дж. Хилл. Моя шпионская жизнь. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С. 41–43 – в: D. O’Sullivan, p. 66.
155
Там же.
156
D. O’Sullivan, p. 67.
157
Там же, p. 18.