Слепое счастье

Сзади послышались быстрые шаги, кто-то нагнал Шпульку.

- О, как хорошо, что я вас встретил! - раздался рядом радостный голос. - Так я и думал, что это вы! По волосам издали узнал! Вот повезло!

Шпулька оглянулась, остановилась и вспыхнула от радости. Перед ней стоял Кшиштоф Цегна, знакомый молодой милиционер, которому они обе с Тереской в прошлом году с большим энтузиазмом помогали делать карьеру. Помощь оказалась не напрасной, и Кшиштоф Цегна был за особые заслуги направлен на учебу в Высшую школу милиции. Подружек по-прежнему живо интересовали его успехи.

- Как вы здесь оказались? - с радостью и в то же время с удивлением спросила Шпулька. - Вы же учитесь в Щитно?

- Учусь. Но мне дали увольнительную на два дня. У мамы была тяжелая операция, и меня отпустили с ней повидаться. Теперь уже все позади. Операция прошла успешно, мама чувствует себя замечательно, а я сегодня вечером еду назад. А сейчас иду в отделение, где раньше работал, там кое-какие дела остались. А ваши волосы я еще издалека заметил...

Шпулька невольно обернулась, пытаясь увидеть себя со спины. Ее прикрывала огромная копна спутанных, не поддающихся никакой щетке волос. Они вились от природы и были прекрасного бронзового цвета, которому бы позавидовала любая модница эпохи Возрождения. И к тому же их было так много, что сладить со своими волосами Шпульке никогда не удавалось.

- И вы меня по волосам узнали?

- Конечно. У вас волосы как музыка Брамса...

Не столько смысл, сколько тон сказанного заставил девочку покраснеть до корней этих самых волос. Впервые она поняла, что именно чувствует Тереска.

- Почему... Брамса?... - спросила Шпулька, едва дыша.

- Не знаю, - жутко смутился Кшиштоф Цегна. - Мне почему-то показалось похоже.

И тут же подумал, что, наверное, сморозил глупость, но ему действительно показалось похоже. Он любил серьезную музыку и неплохо в ней разбирался. Не так давно слушал концерт Брамса, и каким-то образом волосы Шпульки ассоциировались у него с этой музыкой, изящной и как бы поблескивающей в завитках...

Шпулька первая преодолела замешательство и начала расспрашивать молодого человека об учебе в милицейской школе.

- Я как раз собирался рассказать, - оживленно подхватил тот. - Мне жутко повезло. Можно сказать, слепое счастье. Я, представьте, успел в последний момент. Теперь правила приема изменились, и пришлось бы сначала получить высшее образование и только потом туда поступать. Меня приняли еще по старым правилам. Никогда в жизни не забуду, как вы тогда помогли! Учусь я неплохо, но приходится очень стараться, так как за мной майор постоянно следит. Тот, что меня учиться направил, вы его помните?

- Еще бы! Я думала, умру на месте, как он на меня тогда взглянул, когда я в кладовке, заперла вашего сотрудника, помните?

- Спрашиваете! Такие вещи не забываются...

Шпулька напрочь забыла, что собиралась сесть в автобус. Она прошла остановку и двинулась дальше, а Кшиштоф Цегна - за ней, не обращая внимания на паршивую декабрьскую погоду и слякоть под ногами. Шпулька рассказала об их с Тереской летних приключениях и "веселеньком" переезде, а Кшиштоф поделился своими личными планами и перспективами на будущее, а также сегодняшними проблемами.

- Знаете, меня сейчас интересуют мотивы, - говорил он, стараясь обойти хотя бы самые глубокие лужи. - Различные мотивы человеческих поступков. Не только преступлений, а и прочих тоже. Даже каких-то мелочей, сущей, можно сказать, ерунды... Человек ведет себя странно, а почему - объяснять отказывается.

Шпулька внезапно остановилась.

- Как вы сказали? Ведет себя странно, а объяснять отказывается?

Кшиштоф Цегна взглянул девочке под ноги и вывел ее из глубокой лужи.

- Именно. Может, это и не важно, но выглядит-то со стороны подозрительно.

- Точно, - согласилась Шпулька и потихоньку двинулась вперед. - Я как раз с проблемой столкнулась. Из этой области. Есть такой небольшой городишко, и что-то там происходит. Подозрительное. Один там ногу сломал. А объяснять ничего не хочет. Почему?

- Какой городишко? - заинтересовался Кшиштоф.

- Мослы называется.

- Мослы? - изумился молодой человек. - Не может быть!..

- Вы что, их знаете?

- Нет. Но много слышал. Один мой приятель из-за этих Мослов сделал из себя посмешище на всю Европу. Вообразил черт знает что, поднял тревогу, привлек к делу этих, ну, из родственного ведомства... И ноль на выходе. А началось все с того, что ночью к ним в отделение примчался босиком мужик. Дело было зимой, и к тому же мужик был трезв как стеклышко. И тоже ничего не хотел объяснять.

Слушавшая с огромным вниманием Шпулька потребовала подробностей. Оказалось, что находившийся в этих несчастных Мослах в командировке солидный научный сотрудник какого-то ботанического института, агроном по образованию, ночью выскочил из замка в одном белье и босиком, примчался по снегу в отделение милиции и ворвался туда со страшным криком, что он, мол, этого больше не вынесет. Чего именно не вынесет, выяснить так и не удалось, ибо агроном, как только немного оклемался, категорически отказался отвечать на вопросы. Пробормотал, пряча глаза, что ему приснился кошмар, и попросил одолжить ботинки. Больше Кшиштоф Цегна ничего не знал.

Шпулька в свою очередь поделилась с ним соображениями о руке мужа и ноге фотографа. Молодой человек подумал и покачал головой.

- Я думаю, это просто совпадение, - решил он. - Там же все обнюхали, проверили и ничего не обнаружили. Не будь этой проверки, я и сам бы подозревал, что дело нечисто. Но, в конце концов, бывают же идиотские совпадения. Хотя, кто его знает... Сами видите, что получается, когда люди не хотят говорить правду.

Вечером пани Букатова сошла с автобуса на своей остановке и увидела собственную дочь, сидевшую тут же, на лавочке под крышей, в обществе милиционера. Сначала она забеспокоилась, но сразу узнала молодого человека, которого встречала год назад и с которым Тереска и ее дочь проворачивали какие-то дела, завершившиеся шумным успехом. Пани Букатова приостановилась, озабоченно посмотрела на промокшие сапоги дочки, но ничего не сказала и пошла домой. Шпулька не обратила на собственную мать ни малейшего внимания, Кшиштоф Цегна вообще ее не заметил.