Страница 33 из 57
- Во всяком случае, худшее уже позади, - заметил Зигмунт, сидящий на коробке с книгами, прислонясь к стене и вытянув ноги почти до середины комнаты. - Я вам еще не говорил, этот шофер очень нас хвалил.
- Какой шофер?
- Дружок соседский. Я ему все рассказал, пока ехали, я в кабину сел. Ему наша идея использовать этих лабухов как дармовых грузчиков жутко понравилась. Сказал, что сам бы так сделал, а с администрацией заводиться дохлый номер. Уж он им дал жару, ну и я не отставал. В нашей квартире прямо дворец. Смотреть больно. Три раза все переставляли.
- Как же ты их заставил-то? - удивилась Тереска.
- А я и не заставлял. Просто дурачком прикинулся. Они уже бежать хотели, а я все озирался - такой несчастный, такой беспомощный, ну чуть не плакал и все пытался сам двигать. Ясно было, что я - полный идиот и никуда не уйду, пока все как надо не расставлю. Ну, и что им оставалось? Помогали как черти, лишь бы поскорее закончить. В результате они таскали и передвигали, а я только пальцем показывал: это сюда, это левее... Дружок соседский, зная в чем дело, чуть со смеху не помер. Жаль, что здесь так же не получилось.
- Ну, тут уж им нечего было ждать. Хорошо, хоть в квартиру занесли. Свалили как попало и помчались к своим сокровищам.
- И примчались. Так их этот клад и дожидается! - удовлетворенно пробормотал Янушек, сортировавший и пересчитывавший на свободном клочке пола содержимое двух довоенных коробок из-под леденцов.
- Если ваши соседи честные люди, нам причитается восемьдесят шесть злотых и двадцать пять и две десятые гроша, - подвел итог мальчишка. Десять процентов от найденного. Ну, две десятые, так и быть, можно простить.
- С чего это нам причитается? - возмутилась Тереска. - Это же Петрусь нашел, а не мы!
- Ну и что? А не мешало бы нас отблагодарить за переезд. А впрочем, я же не говорю, что судиться с ними буду, просто на всякий случай посчитал.
- Думаю, когда они сюда войдут и все это увидят, благодарность у них вмиг улетучится, - буркнул Зигмунт.
- Хотелось бы знать, когда ваш сосед вернется, - задумчиво произнесла Тереска. - Нам послезавтра в школу. Придется, наверное, по очереди ходить...
Развалившаяся в кресле Шпулька вдруг резко выпрямилась.
- Вы видели когда-нибудь законченную кретинку? - спросила она странным голосом.
Все дружно посмотрели на нее. Янушек для этого выполз на четвереньках из-за стола. Лицо девчонки выражало некую смесь глубокого огорчения и смущения, а щеки горели ярким румянцем.
- Как я понимаю, мы как раз имеем удовольствие ее видеть? - с огромным интересом спросил Зигмунт.
- Вот именно. Я только теперь вспомнила, что у соседки есть мать.
- Кукушка? - заинтересовался Янушек.
- Какая кукушка?
- Мать эта, спрашиваю, кукушка?
- Почему кукушка?
- Ну как же. Ведь ее здесь нет. Значит, она свою дочь бросила на произвол судьбы. Нормальные матери над своими детьми трясутся...
- И правда, в такую тяжелую минуту настоящая мать свою дочь не оставила бы. Шпулька замахала руками:
- Да какая кукушка, замолчите вы наконец! Она должна была или сюда приехать, или забрать внучат к себе, в деревню. Где-то под Груйцем. Через неделю. Я же вам говорила, что соседка на десять дней раньше рожать решила. Откуда ее мать могла знать? И вообще, к вашему сведению, кукушки не бросают, а подбрасывают своих детей кому-нибудь!
- Нечего за них заступаться! А вообще-то могла бы ей и сообщить.
Шпулька сразу замолчала и посмотрела на остальных с явным раскаянием и смущением.
- Могла бы. Да вот только сейчас о ней вспомнила. Вот я и спрашиваю, видели вы когда такую законченную кретинку?
Тереска осуждающе взглянула на подругу.
- А адрес этой соседкиной матери у тебя есть? - сурово спросила она.
Шпулька тяжело вздохнула и плюхнулась назад в кресло.
- Был, - призналась она. - Соседка дала, когда уезжала в больницу. То есть не уезжала, а скорая ее забирала. Дети, конечно, ревели, и я, как ты сама понимаешь, тут же его потеряла. То есть я листок с адресом спрятала так, чтобы легко было сразу найти.
Сказать тут было нечего.
- А вообще-то я эту мать видела, - с сожалением добавила Шпулька. Она одна десятерых грузчиков заменит.
К Тереске вернулся дар речи.
- Ну и балда же ты! Шевелись давай! Пиши записку!
- Какую записку?
- Соседке. Меня же туда к ней не пустят. Пусть снова адрес дает. Отправим телеграмму, срочную. Завтра вечером эта мать будет здесь.
Шпулька обрела новые силы. На клочке оберточной бумаги она огрызком зеленого карандаша - единственной письменной принадлежности, которую удалось отыскать в детских игрушках - принялась царапать записку. По мере того как она писала, девчонка преображалась. Видимо, сама мысль, что наконец можно будет избавиться от Петруся и Марыськи, действовала на Шпульку самым живительным образом.
- Боюсь, она мало что поймет, - беспокоилась она. - Ты уж ей дома на нормальной бумаге допиши, а то у нее удар будет. А матери дай здешний адрес, чтобы знала, куда ехать. Я тут буду ждать. Если она до вечера не появится, честное слово, отведу обоих в милицию и брошу под дверью.
- А ведь кое-кто еще совсем недавно категорически высказывался против чрезвычайных событий и выражал желание жить обычной повседневной жизнью, ехидничала Тереска, старательно пряча послание на оберточной бумаге. Позволь тебе заметить, что переезд - вполне житейское дело, так же как командировка и даже пребывание в роддоме. А уж о воспитании детей и говорить нечего. Этим масса народу занята. Обычное дело, как ты и хотела...
- Разве я такое говорила? - возмутилась Шпулька.
- Еще как! - подтвердил Янушек. - Я своими собственными ушами слышал. Ты говорила, что все каникулы имела дело со всякими чрезвычайными приключениями, все это тебе осточертело и ты хочешь чего-нибудь нормального.
- Она и вправду так сказала? - переспросил Зигмунт.
- Честное пионерское!
- Ну, знаете... Что у меня сестра не в себе, я, конечно, догадывался, но чтобы настолько...
- Отцепитесь вы! - рассердилась Шпулька. - Даже если и сказала, что тут такого? А теперь передумала. Могу же я передумать? И категорически вам заявляю...
Шпулька сделала паузу, набрала воздуху и, торжественно выпрямившись, закончила: