Страница 26 из 57
- Дура набитая, - с глубочайшей убежденностью заявил Зигмунт.
Тереска больше не могла держаться в стороне.
- Я, конечно, не хочу вмешиваться в семейные дела, - сладким голосом начала она. - Но я и представить себе не могла, что ты можешь быть такой свиньей.
- Чего свиньей?! Что ты-то взъелась?
- А то ты не видишь, что здесь творится? Вещи надо упаковывать. К завтрашнему дню. Пошевели извилинами!
Вот как раз шевелить извилинами Зигмунт и не хотел. Все его нутро категорически восставало против этого. Он уныло оглядел бардак, устроенный на кухне.
- А сами вы никак не управитесь? - тупо спросил он, отлично понимая, что вопрос идиотский.
- Боже, смилуйся над нами! Брат у меня тронулся, - простонала Шпулька.
- Еще как справимся! - ядовито прошипела Тереска. - Мы же Геркулесы. Что нам стоит. А есть и спать нам и вовсе не надо.
- Кончай издеваться! - рассердился Зигмунт. - Черт бы все это побрал... Я же говорил, надо матери дать телеграмму.
- Ага! Еще одного Геркулеса нашел! Мало ей одного переезда. Думаешь, она теперь так навострилась, что второй для нее - раз плюнуть?!
- А чтоб вас холера!..
- Эй, не ссорьтесь! - заорал из своей комнаты Янушек, который занимался книжками бесшумно, стараясь ни слова не упустить из разгоравшейся в кухне баталии. - Помогите мне лучше! Я никак это сдвинуть не могу!
Разъяренная Тереска в ту же минуту оказалась в комнате. Шпулька поспешила за ней. Зигмунт, немного поколебавшись, тоже заглянул туда. Янушек безуспешно пытался сдвинуть с места гигантский чемодан, доверху набитый книгами.
- Почти все влезли, - сопя и отдуваясь, доложил он. - Только кто это сможет поднять? Надо подвинуть.
Тереска, ни слова не говоря, подошла к чемодану и толкнула его что было сил. Тот даже не дрогнул. Шпулька помогла подруге. С тем же результатом. Зигмунт какое-то время наблюдал за их усилиями с сердитым выражением лица, затем не выдержал и вошел в комнату.
- Брысь отсюда! - приказал он. - Янушек, снизу...
Сам он наклонился, налег на чемодан и сдвинул его, вложив в этот толчок всю свою злость. Эффект был мощный. Чемодан сдвинулся на добрых полметра, причем книжки, легкомысленно наваленные Янушеком беспорядочной кучей сверху, рухнули прямо мальчишке на голову.
Янушек поспешно выкарабкался из-под вороха литературы и озабоченно произнес, потирая ушибленное ухо:
- Вот черт... На это я не рассчитывал...
Зигмунт выпрямился и оглядел учиненный им развал, затем перевел взгляд на смущенного Янушека и только под конец отважился взглянуть на девчонок.
Тереска со Шпулькой стояли, прислонившись к косякам двери, и всем своим видом давали понять, что, пожалуйста, теперь он может поступать как хочет. Может их тут оставить и со спокойной душой отправляться куда угодно, хоть к черту на рога, они и слова не скажут. На чемодан ни одна даже не взглянула.
Зигмунт отлично понимал, что, если он и в самом деле сейчас пойдет к черту или еще куда-нибудь, ему этого не простят никогда в жизни. Хуже того - он чувствовал, что и сам себе этого не простит.
- Холера! А я-то надеялся, что удастся от этого отвертеться, - с горечью признался он. - Чтоб вам лопнуть! Похоже, это и вправду работа не для баб...
***
В сумерках Янушек, разделавшись с укладкой книг в новые, раздобытые Зигмунтом коробки и упихав энциклопедию на дно корзины для грязного белья, начал выносить на помойку предназначенную на выброс кучу барахла. Только он один из всей компании не утратил энергии и задора.
- Эй, что я вам скажу, там что-то странное по двору носится, - сообщил он, хватая очередную охапку тряпья. - Сразу не разберешь.
- Что? - рассеянно спросила Шпулька, занятая упаковкой тарелок, переложенных тряпками.
- Говорю, чудное что-то по двору носится!
- Обувь осталась, - раздраженно сказала Тереска. - Об обуви-то мы забыли.
Янушек притормозил на пороге, почти не видимый из-под горы тряпья.
- Не пойму. С виду как будто младенец, но только весь черный и вроде как в перьях...
Не успел он договорить, как Шпулька сорвалась с места и, выкрикивая нечто невразумительное, вылетела из квартиры, едва не сбив с ног застрявшего в дверях мальчишку. Тереска побежала за ней, с удивлением разобрав в криках подруги слова "дети". Если что-то и носилось в перьях по двору, то вряд ли это могли быть дети... Янушек помчался следом, теряя по пути фрагменты своей ноши, последним выскочил Зигмунт, с трудом преодолевший баррикады из чемоданов и коробок.
Во дворе Шпулька пыталась поймать нечто и в самом деле ни на что не похожее. Наконец нечто позволило себя поймать и при ближайшем рассмотрении оказалось пятилетним мальчишкой, с ног до головы вымазанным смолой и облепленным толстым слоем белого пуха. Несмотря на сумерки, Янушек описал его довольно точно.
- Глянь-ка, исторический персонаж... - изумилась Тереска.
- Боже милосердный! - ахнул Зигмунт и повернулся к ней. - Что ты плетешь, какой исторический персонаж?! Это же соседский Петрусь!
- В древности преступников окунали в смолу и обваливали в перьях. Первый раз в жизни вижу такое в натуре. Кажется, никто еще добровольно такой штуки не проделывал.
- Да уж, видок что надо!
Шпулька, чуть не плача, волокла Петруся домой, стараясь сама при этом не вымазаться в смоле, что, естественно, оказалось невозможным. По соседской квартире порхали перья, а посреди комнаты сидела трехлетняя девчушка с огромными ножницами в руках. Шпулька как можно скорее отняла у нее сей опасный предмет.
- О Господи! Я же насмерть о них забыла! - отчаянно стонала она. - Это уже чересчур! Я больше не могу! Где он эту смолу нашел, чтоб ему пусто было, и чем теперь его мыть?..
- Откуда столько пуха? - заинтересовался Зигмунт. - Что они тут делали? Марыська...
- Мы собирали вещи, - заявила Марыська, с трудом поднимаясь с пола. Оно торчало, и он отрезал. И такие тучки летают.
- Классно эти тучки прилипли. Не отдерешь, - похвалил Янушек.
- Господи! За что ты нас караешь? - продолжала стенать Шпулька. - Чем с ребенка смолу смывают?!
Зигмунта упорно занимал источник пуха. Наконец ему удалось обнаружить под столом и вытянуть на свет Божий чемодан, все содержимое которого составляла одна-единственная подушка. Торчащий наружу угол подушки был тщательно отрезан, и белые перышки продолжали разлетаться по квартире.