Страница 57 из 78
Устремив на него горящий ненавистью взгляд, она вся дрожала. От нее исходило нечто большее, чем ненависть — в глазах ее читались одновременно презрение, отвращение и страх. Она боялась его. Он чувствовал это совершенно явственно, но не мог понять, каким образом. Это не было похоже на то, как один человек узнает по поведению другого, что тот его не любит или не доверяет ему, нет — эта ненависть буквально захлестнула разум Эша, словно женщина способна была взглядом проникнуть в его мозг. Он вдруг представил себе, как из глаз ее струятся рентгеновские лучи, как они проникают сквозь кости черепа — и чужие мысли заполняют его мозг. И он вдруг ясно понял, каким именно образом эта женщина проделывает свои трюки. Конечно же, она не была ни медиумом, ни ясновидящей, но в определенном смысле она обладала великим даром.
Чьи-то руки вцепились в него железной хваткой.
— Ну-ка, ты, вон отсюда! — услышал он тихий угрожающий голос охранника, в котором звучала неприкрытая злоба.
Эш отпихнул от себя эти руки.
— А вы ведь не разговариваете ни с какими духами, — спокойно обратился он к сидевшей по-прежнему в луче света и кипевшей от ярости женщине.
Все остальные “гости” беспокойно ерзали на своих местах, переводя взгляд с “медиума” на посмевшего так с ней разговаривать человека и обратно. Кто-то недовольно заворчал, к нему присоединились другие. Их возмущение было обращено против Эша.
— Пора людям узнать, каким образом вы устраиваете это представление, — бесстрашно продолжал Эш.
Охранник вновь попытался схватить Дэвида, но он с еще большей силой отпихнул его от себя.
— Вы очень талантливы, — вновь заговорил он, стараясь перекричать гул возмущенных голосов, — но только не в том смысле, в каком пытаетесь это представить.
К нему приближался второй охранник.
— Она телепат, — обратился Эш к окружавшим его людям, лица которых скрывались в полумраке. — Она обладает великим даром, но использует его, чтобы обманывать несчастных людей, таких как вы.
Он не был до конца уверен в том, что говорит, но все же его выводы были более чем догадкой — он явственно ощущал, как ее мысли проникают в его разум. Однако выражение ее лица после его слов убедило его в том, что он совершенно прав, ибо оно сделалось вдруг хитрым, а в устремленных на него глазах промелькнуло коварство. Потом она перевела взгляд на обращенные к ней лица участников сеанса. Лишь какое-то мгновение она колебалась, но быстро взяла себя в руки, как загнанный на охоте зверь, не утративший, однако, ловкости и стремления выжить.
— Нет! — прозвучал чей-то громкий крик.
— Она просто вытягивает из вас деньги, — настойчиво продолжал Эш.
Вокруг него раздавались возгласы неверия, отрицания очевидного.
— Послушайте, — терпеливо вновь заговорил Дэвид. — Я прислан сюда Институтом парапсихологических исследований специально для того, чтобы проверить эту женщину. Ее способность к ясновидению давно уже вызывает сомнения.
Если бы сейчас здесь присутствовала Кейт Маккэррик, она непременно застонала бы от неудовольствия. Это отнюдь не соответствовало тому, каким образом Институт предпочитал проводить свои исследования. По правде говоря, Эш и сам удивился собственной непростительной неосторожности. Возможно, виной тому была опасная близость двух похожих на вышибал охранников, от которых исходила неприкрытая угроза, а быть может, его вывело из себя неблагоприятное воздействие злобных мыслей этой женщины — он чувствовал, что они обволакивают его мозг, словно нечистоты.
— Вы ошибаетесь. Вы даже сами не понимаете, что говорите, — раздался голос одного из участников сеанса, которого тут же одобрительно поддержали остальные.
— Она помогла мне, — сказал еще кто-то.
— Благодаря ей я обрел душевный покой.
— Она вернула нам сына, — крикнула какая-то женщина.
— Нет, это не так, — настаивал Эш. — Она не делала ничего подобного. Я узнал о ее прошлом, она совсем не та, за кого себя выдает. Спросите ее о религиозном обществе, которое она девять лет назад организовала в Лидзе и которое перестало существовать, как только полиция заинтересовалась странными сборищами, происходившими за закрытыми дверями, — необычными ритуалами, в которых принимали участие обнаженные девушки, совершавшие непристойные акты с пожилыми мужчинами. Спросите ее о вдовце из Честера, который еженедельно платил ей внушительную сумму денег за письмо, написанное рукой его покойной жены.
Со всех сторон все громче раздавались протестующие возгласы.
— Заставьте ее объяснить, почему она вынуждена была спешно уехать из Эдинбурга, — продолжал он, — тамошние власти не очень-то жалуют ясновидящих (последнее слово он произнес с явной издевкой), которые требуют, чтобы психически неуравновешенные пожилые леди переписывали на их имя свои поместья в обмен на обещание тепленького местечка в ином мире — рядом с их давно ушедшими друзьями и родственниками, которые только и ждут возможности встретиться с ними.
— Не слушайте этого сумасшедшего! — яростно прошипела Бротски. — Большинство из вас знают меня и помнят, что я для вас сделала. И теперь вы поверите ему, а не мне? — Женщина по-прежнему, словно приросшая, сидела в кресле, крепко вцепившись в деревянные подлокотники.
— Те из вас, кто приглашен сюда не впервые, вспомните, сколько вы заплатили за эту привилегию? — обратился к людям Эш. — Подумайте об этом. Сколько стоил вам разговор с мертвыми?
Теперь уже оба охранника набросились на него одновременно. Схватив его за руки, они старались оттеснить его к двери. Эш отчаянно сопротивлялся, и тогда у самого его уха раздался шепот одного из головорезов.
— Для тебя же лучше, если ты сейчас тихо уберешься отсюда. Иначе твои ноги будут далеко не первыми, которые мне пришлось переломать в своей жизни.
Эш попытался что-то ответить, но грубая рука зажала ему рот. Он с силой ударил локтем в солнечное сплетение стоявшего за спиной охранника и с удовлетворением услышал, как тот захрипел. Рука, прижатая к его губам, упала.
— Кто-нибудь! Включите свет! — раздался взволнованный голос. — Я не вижу, что здесь происходит.