Страница 7 из 13
– Ага, как вспомню, так вздрогну, – усмехнулся он наконец. – Трикс, и все же, веди себя сдержаннее, очень прошу. Если не ради моей репутации, так ради своей!
– Полагаешь, меня кто-то узнал? Кроме твоих коллег, конечно, – фыркнула я. – Кавалер знал меня под именем Трикси, а таких Трикси на любом танцполе – море… Ну а я сейчас приеду домой, смою макияж, переоденусь и снова стану добропорядочной старой девой нэсс Ирритор… фу, это же оксюморон!
Виаторр только вздохнул и потянулся поцеловать меня на прощание. Ему предстояла бессонная ночь
– Тори, пообещай, что постараешься хоть немного… хм… расстегнуть эти свои доспехи долга, мундир чести и… что там под ними? Прадедушкины кальсоны со штрипками? – сказала я ему на ухо, крепко обняв за шею. Краем глаза я видела: два полисмена с интересом наблюдают, как девица в серебристом платье обнимается с их начальником, и не смогла удержаться. – Ради меня…
– Хорошо, я попытаюсь, – сказал он и тоже обнял меня. – Но и ты… Трикс, у тебя спина совершенно ледяная, простудишься! Немедленно езжай домой!
– Я уже не здесь, – заверила я, и поцеловала его в щеку очень близко к губам.
За моей прической и слегка поникшим пером никто бы ничего не разглядел, но… объятие и то, как я синематографично сперва привстала на цыпочки, прижавшись к Виаторру всем телом, а потом согнула одну ногу в колене, о многом сказали бы стороннему наблюдателю. Жаль, рядом не было фотографа!
Вот так, немного испортив безупречную репутацию родному брату, я запрыгнула в автомобиль и была такова. Правда, еще крикнула на прощанье:
– Захвати мое манто!
Завернув за угол, я остановилась, достала с заднего сиденья шоферскую куртку, оделась и до дома ехала в тепле и комфорте.
Назавтра, как следует выспавшись и плотно позавтракав, я села за работу, благо начало нового романа уже вертелось у меня в голове. Ближе к обеду проснулся Виалисс и вернулся Виаторр, серый от усталости. На мой вопросительный взгляд он только развел руками:
– На редкость приятная для такого контингента девица оказалась. Серьезных конфликтов у нее ни с кем не случалось, примой она вовсе не была, ее ставили в центр просто как самую рослую, в другом составе есть еще одна такая… Богатого покровителя не имела – товарки мигом бы это подметили, постоянного кавалера – тоже. Остается, правда что, искать тайного поклонника!
– Или маньяка, – с чувством произнес Виалисс, подкладывая себе пару отбивных. – Помните, еще в прошлом веке в столице орудовал такой, убивал женщин легкого поведения? Так его и не поймали, хотя подозреваемых хватало! Может, и тут то же самое? Выбирает высоких танцовщиц, чем не версия? Ты б проверил по другим заведениям, Тори, не пропадали ли у них девицы…
– Вот только маньяка мне и не хватало, – устало ответил Виаторр и даже не попросил не совать нос в его служебные дела, что само по себе о многом говорило.
Когда он уехал обратно в управление (помимо убийства танцовщицы других дел хватало, и никто их с Виаторра не снимал), мы с Виалиссом переглянулись.
– Ты думаешь о том же, о чем и я, сестренка? – спросил он, с хрустом откусывая сразу половину яблока. Вместе с червяком, я видела, но не стала говорить: такие мелочи Виалисса никогда не смущали. Тем более, червяк плохой фрукт есть не станет. И вообще, он – тоже мясо.
– А о чем думаешь ты, братец? – поинтересовалась я и тоже взяла яблоко. Теперь мы хрустели в унисон.
– О том, что наш бедный полицейский вряд ли распутает это дельце, – честно ответил Виалисс и сжевал огрызок вместе с семечками и сухим хвостиком. Он считал, что серединка в яблоке – самое вкусное. – У него воображения не хватает, в вашей парочке оно целиком досталось тебе. Ну ладно, девять десятых.
– Именно так, – скорбно кивнула я, посмотрела на свой огрызок и отдала брату. У нас безотходное производство, я же говорила.
– И как ты думаешь действовать?
– Есть у меня один план…
Я подвинулась поближе к Виалиссу и заговорила ему на ухо, а то ведь Адита услышит и доложит Виаторру, что мы строим заговор! Виалисс кивал и хихикал, время от времени вставляя ценные замечания и уточнения.
– Годится, – одобрил он наконец. – Тогда я чуть попозже вечерком отправлюсь пощипать цыпочек, а ты приступай прямо сейчас. Приличные деловые дамы по вечерам в одиночку не разъезжают!
Когда я приехала к «театру народного танца», оцепление давно сняли, зевак не было, вывеска еще не сияла огнями, дворник уныло мел улицу перед входом, а у дверей скучал давешний швейцар.
– Простите, нэсс, закрыто, – преградил он мне путь, когда я решительно поднялась по ступеням.
– Я понимаю, – кивнула я и сдвинула пенсне на кончик носа. Это пенсне, а также строгая прическа, шляпка, деловой костюм и портфель вкупе с соответствующим макияжем делали меня много старше моих лет. – Однако я хотела бы поговорить с вами, нэсс.
– Со мной? – удивился он. – Может, с управляющим? Хозяин-то уехал…
– Нет-нет, с ними – позже. Сперва – именно с вами. Надеюсь, вам не попадет, если вы отлучитесь на несколько минут? Вернее даже, не отлучитесь, а войдете внутрь и впустите меня?
– Но… не положено…
– Нэсс, – твердо сказала я, и свернутая банкнота перекочевала из моей руки в его карман, – поймите меня правильно. Убитой девушкой интересовалась одна… хм… особа. И эта особа прекрасно осознает, что полиция спустит дело на тормозах, тогда как хотелось бы достичь полной ясности. Так понятнее?
– А, так вы из частных!.. – радостно начал он, но осекся, когда я грозно шикнула, и продолжил, понизив голос: – Частных сыщиков? Так бы сразу и сказали…
– Я всего лишь помогаю шефу собирать информацию, – пояснила я. – Неужто вы полагаете, будто женщина может быть сыщиком?
– Да по нынешним временам чего только не бывает… – почесал швейцар в затылке. – Ну, стало быть, что вы хотели-то?
– Войти и осмотреть место преступления, – напомнила я. – И задать вам несколько вопросов, правдивые ответы на которые будут в должной мере вознаграждены. Я понимаю, что не обо всех перипетиях закулисной жизни девушки и персонал готовы поведать полиции, но мой наниматель гарантирует конфиденциальность. Его интересует только убийца.
– Так это… девушки репетируют.
– Не страшно, с ними все равно будет разговаривать другой сотрудник. Вряд ли они проникнутся симпатией ко мне!
– Это уж точно, – невольно ухмыльнулся швейцар и пригладил пышные усы, – уж больно вы на классную даму похожи, нэсс, не в обиду будет сказано.
– Вот именно, – серьезно сказала я. – Поэтому меня отправляют к людям солидным, серьезным и наблюдательным, вроде вас, а не к юным вертихвосткам: к ним нужен совсем иной подход, и на то у нас есть подходящие сотрудники.
Да уж, если Виалисс не сумеет разговорить «цыпочек», придется сдать его в утиль!
– Идемте, – он отворил дверь, – я изнутри закрою. Небось, никто важный не явится, а явится, так позвонит.
Сейчас в театре было пустынно и очень… тоскливо, что ли? И не в убийстве дело, хотя, конечно, и оно наложило свой отпечаток на атмосферу этого места. Просто сейчас, когда не сияли люстры, не звучала музыка, не было слышно гула голосов и смеха, не сновали туда-сюда расторопные официанты, театр напоминал старую шарманку. Когда придет время, ручка повернется, снова задвигаются фигуры, зажгутся огни, раздастся привычный мотив, но пока…
Я поймала себя на том, что по неистребимой привычке быстро записываю впечатления в блокнот. Впрочем, неважно, вряд ли швейцар обучен стенографии.
– Итак, нэсс…
– Лиден.
– Нэсс Лиден, – кивнула я. – Вчера вы, как обычно, несли вахту у дверей, так?
– Да, нэсс, и мне пришлось несладко: так и норовил прорваться кто-нибудь, кто столик не заказывал!
– Но не прорвался?
– Нет, нэсс, у меня мышь не проскочит! – Лиден скосил глаза, и я вспомнила слова Виаторра. – Двоих буквально дверью прищемил, пытались за господами проскочить, еще парочку за шкирку вынес и пинком с крыльца наладил, чтоб неповадно было…