Страница 5 из 13
Тем временем представление подошло к финалу: танцовщицы на сцене лихо задирали ноги выше головы, то и дело впечатывая каблуки в пол и вздымая клубы пыли. Всё же сидеть слишком близко к сцене – не лучший вариант!
Вернее, какому-нибудь сластолюбцу это понравится, поскольку можно разглядеть не только чулки, но и подвязки, и трусики (кое у кого они немного сбились), и даже родинку на внутренней стороне бедра… Можно оценить и ноги: я не заметила откровенно дряблых или слишком тощих, все были в меру крепкими. И немудрено, попрыгай вот этак каждый вечер, не считая репетиций…
Увы, всё это было интересно, вот только меня обдавало ядреной смесью запахов свежего и застарелого пота, давно не стиранных платьев, дешевой пудры и духов, которыми только клопов морить… Я уж молчу о пыли, от которой я едва не расчихалась.
Девицы задорно завизжали, затрясли пышными юбками, готовясь к коронному номеру, и в зале заулюлюкали. Кое-кто вскочил, чтобы лучше видеть.
Дальше всё происходило как в синематографе, когда заедает пленку, или, вернее, при показе туманных картин… Вот девицы разворачиваются, наклоняются, задирают юбки и замирают на мгновение, чтобы все могли насладиться пикантным зрелищем. А одна из них, та, что отплясывала в центре, вдруг падает лицом вперед, все в той же нелепой позе, с закинутой на голову юбкой, некрасиво разбросав ноги…
Взвизгнула и умолкла скрипка. Пианист еще какое-то время продолжал бренчать, но скоро умолк и он. В зале воцарилась тишина. Девицы выпрямились, шелестя платьями и недоуменно глядя на упавшую товарку. Одна из них, посмелее, наклонилась посмотреть, что стряслось… и истошно завизжала, прижимая руки к лицу, а за ней и остальные.
Немногочисленные присутствующие в зале дамы заахали, мужчины кинулись к сцене, а я вскочила на стул, чтобы лучше видеть происходящее. Я не такого уж маленького роста, но поверх голов ничего не разглядишь, а не толкаться же локтями?
– Отойдите! Отойдите! – кричал управляющий, пытаясь оттеснить любопытных. – Вызовите доктора, скорее!..
– Что там? Ей дурно?.. – переговаривались зрители, вытягивая шеи.
– Пропустите, пропустите… Я врач! – почтенного вида седовласый мужчина решительно прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Он сильно прихрамывал, и на сцену ему помогали подняться сразу двое официантов. – Отойдите-ка, тут и так дышать нечем…
Танцовщицы сгрудились в дальнем углу сцены, хватаясь друг за дружку, кто-то уже плакал, размазывая по лицу косметику.
Врач с трудом опустился на одно колено, осторожно дотронулся до безвольно упавшей руки девушки, присмотрелся к чему-то, но прикасаться не стал, а подал знак, чтобы ему помогли подняться на ноги.
– Мертва, – коротко сказал он.
– Что… как… – прошептал управляющий и, перед тем, как хлопнуться в обморок, успел выговорить: – Вызовите полицию!
– Не трогайте тут ничего, – велел врач и, кряхтя, спустился со сцены.
– А что… почему она умерла? – осмелилась спросить одна зрительниц. – Вы уверены, нэсс?
– Уверен. С пулей в затылке не выживают, – бросил он через плечо.
Я от удивления чуть не свалилась со стула. Впрочем, оказалось, это Идар потянул меня за подол, шипя:
– Пойдемте скорее отсюда, сейчас легавые заявятся…
– Ни за что! – ответила я, спустилась и уселась, скрестив руки на груди. – Мы ценные свидетели, Идар, мы ведь были возле самой сцены!
– Я ничего не видел, – быстро сказал он и улетучился, забыв расплатиться за вино и угощение. Что ж, я подозревала, что он плут…
«Убийство… Убийство…» – шелестело в зале, и кое-кто поспешил покинуть место преступления: очевидно, респектабельные отцы семейств, не желающие быть застигнутыми в этом, как выразился Виаторр, вертепе. Большинство, впрочем, осталось – явно из любопытства.
Брат мой был легок на помине: и получаса не прошло, как он явился в сопровождении свиты. Несмотря на молодость, он не в последних чинах, и вовсе не благодаря чьей-то протекции: ему несколько раз исключительно везло с раскрытием преступлений. Уверена, это мои советы (и подсказки Виалисса) помогли, хотя Виаторр шипел даже не как гадюка, а как целое змеиное кубло, и просил не лезть со своим ценным мнением в его расследования.
Выставив оцепление и согнав оставшихся зрителей в один угол, он, наконец, увидел меня.
– Ты!.. – тут Виаторр явно проглотил ругательство. – Иди к остальным, немедленно!
– Ни за что, – повторила я и демонстративно закинула ногу на ногу. – Я ценный свидетель, поскольку сидела на этом самом месте и видела всё до мелочей. Я могу описать цвет подвязок этой несчастной, фасон её белья… могу даже с уверенностью заявить, что она не была натуральной блондинкой!
Брат глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться, потом явно решил, что препираться со мной на глазах у коллег и подчиненных глупо и нелепо, и велел:
– Тогда ни с места. Нэсс Даррон, идемте…
Осмотр места преступления занял некоторое время, потом эксперт принялся описывать всё в подробностях, а Виаторр с помощником приступили к опросу свидетелей. Он не затянулся. Увы, многие были нетрезвы, другие сидели слишком далеко, кто-то отвлекся… Я и так могла сказать: никто ничего подозрительного не видел, кроме самого падения танцовщицы, и не слышал. В таком шуме свои мысли-то с трудом различаешь, не то что посторонний звук!
Отпустив всех (седого врача в числе первых), Виаторр вернулся ко мне и уселся рядом.
– Ни единой зацепки? – сочувственно спросила я.
– Тебе почем знать?
– Не надо быть гением, чтобы это понять, Тори, – вздохнула я, отвернувшись от сцены: там сверкала фотовспышка. – В финале все смотрят на сцену и ждут завершающего… как это? Антраша? Кричат, свистят, хлопают, улюлюкают… Оркестр надрывается, девицы топают, как кавалерийский полк. Тут из пушек палить можно, никто не заметит! А даже если кто-то и слышал хлопок, то решил, что это удар барабана или пробка игристого выпалила.
Он только вздохнул.
– Так и вышло? – я дождалась кивка и спросила: – А этот врач, седой? Кто он? Что-то я не припоминаю таких в округе…
– Он давно не практикует, – пояснил Виаторр. – Был военным хирургом, ну и в боевых действиях участвовать приходилось, ты сама видела, как он хромает. Говорит, пуля попала в колено, так он сам себя оперировал в полевых условиях, чтобы не остаться без ноги. Известная фамилия, ты наверняка слышала: нэсс Вирфор, у него множество трудов по медицине.
– Еще бы я не слышала! Даррон на него молится и спит с его справочником под подушкой! – воскликнула я. – Надо же, никогда бы не подумала, что такой солидный человек посещает подобные места…
– Должна же у него быть в жизни какая-то радость? Да и что ему? Он старый вдовец, – хмыкнул брат, – общество не осудит. Довольно болтать, лучше расскажи, что видела ты?
Я подробно описала все с самого начала и до того момента, как нэсс Вирфор констатировал смерть девушки, и Виаторр вздохнул вовсе уж тяжело.
– Да… толку от тебя, ценная свидетельница! На зал ведь ты не оглядывалась?
– Нет. Но если ты имеешь в виду, что кто-то незаметно вошел, выстрелил и ушел, то это вряд ли, там ведь швейцар у дверей. И даже если он тоже вошел тайком и пялился на сцену, вряд ли не заметил, что у него над ухом выпалили! А может, это он и стрелял? – единым духом выговорила я и приготовила блокнот.
– Да он косой на оба глаза, в стену – и то не попадет, – мрачно ответил брат. – Ну всё… начинается. Опрашивать всех девиц, антрепренера, управляющего, хозяина этого заведения… Ненавижу такие дела! С кем у покойной были конфликты, не перешла ли она дорожку коллеге по сцене, не преследовал ли ее поклонник…
– Причем поклонник должен быть метким стрелком, – вставила я, – или достаточно богатым, чтобы нанять такого специалиста.
– Да уж, что-то мне подсказывает – с такими девицами обычно расправляются проще: чем-нибудь тяжелым по голове или ножом в бок. В крайнем случае, травят или стреляют из револьвера…