Страница 10 из 15
Идеалы неосуществимы – потому они и идеалы. Они доводят тебя до белого каления, сводят с ума. Ты клянешь себя – ведь до идеала не дотянуться. Возникает чувство вины. В действительности это именно то, чем занимаются священники и политики, – стремятся зародить в тебе вину. Для этого они и используют идеалы – механизм прост. Сначала нарисуй идеал, а вина подключится автоматически.
Вообрази, что я скажу тебе: двух глаз недостаточно, нужны три, ну-ка, живо открой третий глаз! Читай Лобсанга Рампу – открывай третий глаз! И ты прилагаешь неимоверные усилия, изловчаешься и так, и эдак, стоишь на голове, читаешь мантру – а третий глаз все не открывается. И ты начинаешь испытывать вину – ведь тебе чего-то недостает, ты – неправильный. Ты ощущаешь подавленность. Принимаешься тереть третий глаз – а он все не открывается.
Остерегайся подобного вздора. Эти два глаза прекрасны. И даже если у тебя всего один глаз – это тоже здорово. Просто принимай себя таким, каков ты есть. Бог создал тебя совершенным, он не оставил в тебе ничего незавершенного. А если ты ощущаешь какую-то незавершенность, то она – часть совершенства. Ты совершенно несовершенен. Богу лучше знать: лишь в несовершенстве заключена возможность роста, лишь в несовершенстве есть движение, лишь в несовершенстве таится возможность свершения. Был бы ты самим совершенством – был бы неживым, словно камень. Тогда ничего не происходило бы, ничего не могло бы произойти. Постарайся понять меня правильно: Бог также совершенно несовершенен, иначе он давно бы уже умер. Он не дожидался бы, пока Фридрих Ницше заявит: «Бог умер».
Что бы делал этот Бог, если бы был совершенством? Он не мог бы ничего сделать, он был бы не волен что-либо предпринять. Он был бы лишен возможности роста – ведь двигаться некуда. Он просто бы торчал здесь. Он не смог бы даже покончить жизнь самоубийством – ведь если ты идеален, ты не проделываешь таких штук.
Прими себя таким, каков ты есть.
Я не заинтересован ни в каком идеальном обществе – ничуть. Я не заинтересован в идеальных индивидуумах.
Я вообще не заинтересован в идеализме!
По моему мнению, никакого общества не существует – есть только одни индивидуумы. Общество – это всего лишь утилитарная функциональная структура. Невозможно встретить общество. Тебе доводилось когда-либо встречать общество? А встречать человечество? А христианство, индуизм, ислам – доводилось? Нет, ты всегда встречал индивидуума – конкретного, во плоти, индивидуума.
Но люди всегда размышляли о том, как бы им преобразовать общество, как создать идеальное общество. И эти люди столько огородов нагородили! От них сплошь беды да несчастья. Из-за их идеального общества рушилось самоуважение людей, они у всех породили чувство вины.
Все чувствуют себя виновными, кажется, что никто не счастлив таким, каков он есть. Так можно вызвать чувство вины в чем угодно, и как только это чувство появляется, ты получаешь власть. Человек, породивший в тебе чувство вины, обретает над тобой власть – помни об этой стратегии, – потому что только он способен освободить тебя от нее. В этом случае ты должен обратиться к нему. Сначала священники порождают вину, а потом велят тебе идти в церковь. Ты должен идти к исповеди: «Я совершил этот грех» – и тебя прощают во имя Господа. Вначале во имя Господа они придумывают вину, а затем прощают тебя во имя Господа.
Послушайте эту историю…
Мать застукала Кальвина за совершением смертного греха и тотчас же отправила его исповедоваться.
– Отец, – сказал Кальвин, – я забавлялся сам с собой.
– Зачем ты это делаешь? – закричал не на шутку рассердившийся священник.
– Мне больше нечем было заняться, – признался Кальвин.
– В качестве наказания прочтешь пять раз «Отче наш» и пять раз – «Богородице, Дево, радуйся».
Неделю спустя мать Кальвина застала его за тем же занятием и снова отправила на исповедь.
– Отец, я забавлялся сам с собой.
– Зачем ты это делал?
– Мне больше нечем было заняться.
– В качестве наказания прочтешь десять раз «Отче наш» и пять раз – «Богородице, Дево, радуйся».
Еще через неделю Кальвин вновь проштрафился.
– А ну, марш на исповедь, – велела ему мать, – и отнеси этот шоколадный торт добрейшему отцу.
Однако в ожидании своей очереди Кальвин прикончил торт. В исповедальне он покаялся:
– Святой отец, мама передала вам шоколадный торт, но я его съел, стоя в очереди.
– Почему ты это сделал? – спросил священник.
– Мне больше нечем было заняться.
– Лучше бы ты поиграл с собой.
Священнику нет никакого дела до того, что за безобразия ты там чинишь; у него свой интерес – шоколадный торт. А ты можешь отправляться на все четыре стороны! Делай все, что тебе вздумается, только не оставь его без шоколадного торта.
Они порождают вину, а затем прощают тебя во имя Господа. Делают из вас грешников, затем говорят: «Придите к Христу, Он – ваш спаситель».
Не существует того, кто мог бы тебя спасти, – в первую очередь потому, что ты не совершал никакого греха. Тебя не нужно спасать.
Я не ратую ни за какое идеальное общество. Умоляю, отбрось это наваждение, оно ввергло мир в сплошной кошмар. Помни – ничего нельзя добиться политическими мерами. Политике пришел конец. Кого бы ты ни поддерживал – правых или левых – избавься от иллюзий. Необходимо отказаться от идеи, будто какая-либо система может стать спасительной. Ни одна система не принесет спасения – ни коммунизм, ни фашизм, ни гандизм. Ни один тип общества не способен спасти тебя, и ни одно общество не может стать идеальным. Как не может быть спасителя – Христа, Кришны или Рамы. Отбрось эту галиматью, которой тебя напичкали, – о вине и о своей греховности.
Направь всю свою энергию в танец, празднование жизни. И ты поймешь, что уже идеален – здесь и сейчас, тебе не нужно становиться идеальным.
Идеология как таковая утратила истинность. Вообще-то, истиной там никогда и не пахло. И сила убеждения тоже исчезла. Лишь кучка недоумков до сих пор верит в то, что можно состряпать некий проект и путем социальной инженерии претворить в жизнь новую утопию общественной гармонии.
Мы живем в век высшей свободы. Мы достигли совершеннолетия.
Человечество вышло из детского возраста, стало более зрелым. Мы живем в Сократову эпоху – люди стали задаваться очень серьезными вопросами о жизни. Угаси пыл и непреодолимое рвение достичь некоего будущего идеала, идеи, совершенства.
Отбрось все идеи – живи здесь и сейчас.
Перфекционизм стал причиной всех неврозов. Пока человечество не избавится от идеи совершенства, ему не дано выздороветь. Сама идея совершенства повергла весь человеческий род в состояние безумия. Мыслить категориями совершенства означает мыслить категориями идеологии, целей, ценностей, «хорошо-плохо».
У тебя имеется определенный образец для подражания, и если ты не впишешься в него, то почувствуешь себя крайне виновным, грешником. Однако сам образец устроен таким образом, что достичь его невозможно. Если он достижим, то он не будет представлять большой ценности для эго.
Потому имманентным свойством идеала совершенства является его недостижимость – только в этом случае к нему стоит стремиться. Видишь противоречие? А это противоречие порождает шизофрению: ты пытаешься достичь невозможного, отлично осознавая при этом его недостижимость – обусловленную самой природой вещей. Если бы желаемое все же было возможным, то никакого совершенства в этом не было бы – ведь тогда это мог бы сделать кто угодно. Тогда эго лишилось бы источника питания: не на чем было бы расти и раздуваться. Эго нуждается в невозможном, а невозможное – так уж оно устроено – никогда не случается.