Страница 55 из 88
- Ладно, проходи, не стоять же в дверях. Садись, сейчас принесу тебе пивка.
Марта как автомат прошла за мной в кухню, бормоча:
- Пива - это хорошо, дай мне пива, у меня во рту не было ни капли пива с тех пор, как ушла от тебя. Дай пива, я хочу пива...
- Никаких проблем. Захвати стаканы...
Шагая за мной в гостиную со стаканами в руках, Марта продолжала бормотать деревянным голосом, уже не жалуясь, просто выплескивая из себя наболевшее:
- А все потому, что на минутку забежала в казино. Так он в наказание мне, понимаешь? Что я, рабыня? Наложница в султанском гареме?
Откупоривая банку, Марта в нервах встряхнула ее, из-за чего залила скатерть и близлежащие бумаги. Пока это пустяковое обстоятельство не погрузило ее совсем уж в глубины меланхолии, я поспешила успокоить девушку:
- Не обращай внимания, полотно отлично отстирывается в стиральной машине. Стол не антикварный, а бумага высохнет.
И все же не меньше получаса ушло на то, чтобы несчастная стала говорить по-человечески, а не как бездушный автомат. Полегчало ей после того, как излила на Доминика тысячи проклятий, так что даже я не выдержала:
- Раз он такой, тогда не понимаю, что же тебя в нем привлекает? Одна борода?
Марта подумала. И честно ответила:
- Сама не знаю что. Есть в нем все же такое... иногда... такое, от чего у меня дыханье перехватывает. И у меня сразу...
- ...мозги набекрень? - ласково подсказала я.
- Ну, знаешь! - взвилась Марта.
- А как бы ты это назвала по-другому? Скажи, я слушаю.
Несколько минут Марта размышляла, напряженно всматриваясь в обсыпавшиеся поделки из сухоцветов на стене и попивая пиво.
- Возможно, ты и права, - согласилась она. Да и какая неглупая женщина не согласилась бы на ее месте? - А ведь я так мечтала выйти за него замуж и родить ему детей...
Теперь же при одной мысли об этом Марта просто содрогнулась с ног до головы и тут же спросила:
- А моя внутренняя дрожь внешне проявляется?
- Проявляется, еще как проявляется.
- А не ты ли сама приводила поговорку! "Женится - переменится"? Или "Стерпится - слюбится"? Точно не помню.
- Да, приводила, но в отрицательном плане, говорила: "Не верь этим идиотским поговоркам, сплошное вранье". Жизнь доказала обратное. Причем в обе стороны.
- Это как же понимать?
- Женщины не обладают монополией на глупость. Я лично знаю двух мужчин, которые не сомневались, что, женившись на своих избранницах, сумеют перевоспитать их, изменить их характер к лучшему. Так до сих пор расплачиваются за свое легкомыслие. Но женских примеров намного больше. Наверное, потому, что среди женщин больше оптимисток.
- А я не верю ни в какие перемены, и вообще с меня достаточно!
Я обрадовалась, но постаралась не показать этого внешне, ведь такие заявления выслушивала уже сто раз. Взяв распечатку текста, наработанного мною за последние два дня, сунула Maртe:
- Вот, почитай, я тут кое-что изменила. О том, как его все разыскивают, суетятся, а он лежит как миленький под лестницей. Читатель... то есть не читатель, а зритель уже знает и теряет терпение, не может дождаться, когда же его наконец найдут...
Какой-то невезучий этот наш сериал. Только мы с Мартой углубились в работу, как раздался звонок. Марта подняла голову от бумаг:
- Скажи, с трупами к тебе приходят только при мне или без меня тоже?
Я уже на ходу ответила:
- Только при тебе. Хотят сделать тебе приятное и дожидаются твоего появления.
- Вот спасибо, тронута!
Щелкнув домофоном, я задержалась у входной двери. Что-то подсказывало на сей раз это ко мне. Услышав топот на лестнице, я распахнула дверь. Цезарь Прекрасный. Мчался, перемахивая через ступеньки, и даже не задохнулся! Естественно, я впустила его, предупредив, что не одна.
- И очень хорошо! - ответил младший инспектор, а войдя, сразу же обратился к Марте:
- Я, собственно, к пани, не мог вас найти и предположил, что вы можете оказаться здесь.
- Так вы все же установили за нами слежку? - фыркнула я.
- Избави бог! - возразил полицейский. - Слишком мало у нас людей, такую роскошь мы не можем себе позволить.
Марта была польщена.
- Что ж, вы правильно все рассчитали. Чем могу служить?
Не теряя времени, младший инспектор Чарек схватил свободный стул, уселся напротив Марты и приступил к настоящему допросу:
- Что пани делала шестого ноября прошлого года?
Озадачились мы обе, причем Мартуся лишь слабо охнула, я же спросила без тени иронии, зато живо заинтересованная:
- Пан майор и в самом деле полагает, что человек в состоянии припомнить, чем занимался в какой-то конкретный день почти год назад?
- Я не полагаю, я просто знаю, - ответил этот самоуверенный тип, все же добавив после продолжительной паузы:
- Особенно если день для человека чем-то знаменателен. Скажем, человек женился, родился, сломал ногу, развелся или у него родился ребенок... да мало ли что еще.
Марта поспешно принялась вспоминать:
- Замуж я вышла десять лет назад, развелась через два года, так что прошлый год отпадает. Ног ни разу в жизни не ломала и детей не рожала. А что это вообще за день - шестое ноября прошлого года? Может, чьи-то именины?
- А я тебе сейчас скажу, что это был день, - пришла я на помощь соавторше и потянулась к книжной полке. Там за телефонными книгами, у стены, стояла толстая пачка календарей шести последних лет, которые я не выбрасывала по той причине, что на многих страницах записывала номера телефонов, которые не считала нужным переносить в записную книжку. Сколько раз они уже выручали меня! - Погоди, сейчас посмотрим... говорите, прошлый год? Декабрь девяносто седьмого... март девяносто восьмого... сентябрь... уже близко... вот!
Искомый календарь состоял из длинных узких страниц, с каждым днем на отдельной странице, так что для записей было достаточно места. Я отыскала шестое ноября.
- Пятница! - торжественно объявила я и добавила:
- Знаешь, что ты делала в этот день?
- И что же я делала?
- Что ты делала утром - не скажу, у меня сведения начиная с двух часов дня, с этого времени ты была у меня. Зачитываю: "14.15, Марта. Телевидение". На этом запись кончается, но я отлично помню, сборище ваше продолжалось до полуночи. Причем центром были мы с тобой, остальные посменно крутились вокруг нас. Вспоминай, тогда как раз пришлось решать кучу накопившихся вопросов, и с разными людьми. До поздней ночи волынка затянулась, кто-то еще разбил горшок с аспарагусом. И хорошо сделал, аспарагус давно пора было пересаживать, все руки не доходили. Аспарагус мне лучше всего запомнился.