Страница 6 из 8
– Хорошо, пойдём найдём моих коллег по археологическому цеху, – Григорий усмехнулся.
В это время Пётр и Игорь, поправив пошатнувшееся во время первого перелёта здоровье, пошли по сети магазинов Duty Free.
Григорий с Алоисом нашли их по басистому хохоту Ростова в магазине «Музеи Мира». Малыш надел на голову сомбреро и гоготал, глядя на Петра, который нарядился в шотландскую юбку.
– Пошлите, скоро посадка, – покачал головой Лавров.
– Сегодня что, вся Индия решила в Мексику слетать? – подойдя к своему выходу, удивлённо спросил Каверин.
– С чего ты взял? – оглянулся Игорь.
– Да ты сам посмотри! Кругом одни индусы – чёрные, как смола, волосы. Глаза чёрные, раскосые, на выкате. Низкорослые, телосложение плотное. Смуглые лица. А губы, губы посмотри, какие!
– Какие? – напрягся Ростов.
– Какие-какие. Пухлые! Вот какие! Как у индусов, которые к нам в университет приезжали! Игорь, мы не на тот самолёт садимся, надо предупредить Гришу.
– Погоди, – Игорь положил тяжёлую ладонь на плечо Петра. – Петя, а ты видел мексиканцев?
Каверин замялся.
– Ну, иногда с мамой, по вечерам, видел их в сериалах мексиканских…
– Расслабься, друг, – улыбнулся Малыш Каверину. – Это и есть мексиканцы вперемешку с метисами. Настоящих потомков майя ты увидишь позже.
Объявили посадку на самолёт до Мехико-Сити.
– О-о.… Вот это другое дело, это Боинг, похоже, – с удовлетворением сказал Малыш, садясь на крайнее кресло среднего ряда.
– Игорь, пропусти меня, – глядя на свой посадочный талон, воскликнул Пётр.
– Гриша, а ты куда? – привстал Малыш.
– Да нам слева места достались, в первом ряду.
– Так поменяйся.
Ростов завис над уже успевшим занять своё место мексиканцем и тихим, но раскатистым басом вежливо попросил на русском языке:
– Слышь, браток, или как там у вас, амиго, пересядь, надо очень, – видимо, никогда не слышавший русского языка в принципе, а тут ещё в исполнении такой колоритной фигуры, зависшей над ним, мексиканец начал подниматься в кресле как дрессированная змея.
– Не, Малыш, немец всё равно своё место не покинет, а мне с ним обсудить ещё много чего надо, – махнул рукой Лавров. – Вы там с Петей садитесь, а мы тут устроимся. Только, Малыш…
– Что?
– Не пейте много.
– Ну, Гриша, ну, ей-богу, ну ты что как моя матушка, всё будет тип-топ, не переживай.
– Ладно, хватит орать на весь самолёт, – Гриша пропустил к окну Алоиса, который весь разговор между Лавровым и Игорем деликатно стоял в проходе, как и остальные шестьдесят пассажиров, пытавшиеся занять места впереди салона.
– Отбой, – Малыш положил руку на плечо мексиканцу, который так и не понял, что от него хотел большой белый парень.
– Ситдаун, плиз, – ощутив на своём плече ладонь Малыша, мексиканец обмяк в кресле.
Незнакомец
Прошёл час полёта. Гриша обсуждал с Алоисом детали экспедиции. Они не могли сойтись в главном – где устроить лагерь. Лавров предлагал в стороне от местных поселений, а Майер настаивал разбить лагерь непосредственно в одной из деревень майя.
– Устроим лагерь в сердце сельвы, в майской деревне Лаканху. Никто там особо нами интересоваться не будет. Ты представляешь, сколько кубометров земли придётся извлечь на свет божий?! Будем копать и днём, и ночью – где найти столько рабочей силы? Только в деревне. Альберт Мон четыре года раскапывал крипту глубиной в двадцать пять метров в Храме надписей в Паленке, а нам придётся за пару месяцев проделать ещё больший объём работ. Мы создадим в деревне четыре бригады по шесть-семь человек, которые, сменяя друг друга, будут копать круглые сутки. Пока одни будут копать – другие будут отдыхать в деревне. Не разбивать же для них отдельный лагерь! Ты представляешь, сколько всего понадобится, чтобы разбить лагерь на сорок-пятьдесят человек в тропических джунглях?
– Я бывал в джунглях, – Гриша потёр виски. – Алоис, это, конечно, всё правильно, но меры безопасности в деревне соблюдать будет намного тяжелее, чем в сельве.
– Будем платить всем: полиции, военным, повстанцам и наркобоевикам. А что ты, Гриша, предлагаешь? Здесь мы зависим от всех, и нам нельзя идти на прямой конфликт с кем бы то ни было из местной братии. Тем более что всё оплачивается из кармана заказчика, – улыбнулся Лавров.
– Это ж как сильно он хочет получить маску, что готов идти на такие огромные расходы! – покачал головой Григорий. – Ведь не факт, что мы её найдём. Достань карту с промерами – сейчас сам убедишься, что легче устроить лагерь возле места раскопок, чем возить рабочих за десятки километров, через джунгли.
Алоис достал четыре карты и, развернув одну из них, склонился над ней.
– Судя по разрезам грунта, искать надо будет вот в этих трёх квадратах, – Григорий достал маркер и обвёл нужные участки на карте.
– Согласен, – Алоис кивнул головой.
– Ну и? Если ты согласен, как ты представляешь себе доставку крестьян до раскопок каждые шесть часов через непроходимые джунгли?
– А почему шесть, а не двенадцать? – впервые Лавров увидел ироничную улыбку Алоиса.
– Во мне ещё живы социалистические завоевания… – улыбка Григория была не столь веселой.
Майер потёр подбородок.
– Пожалуй, ты прав… Наверное, будет проще организовать возле каждой точки раскопок автономный лагерь. Я думаю, нужно начать вот с этого разреза, – они оба склонились над картой.
Ростов, утомлённый первым перелётом, заснул, уронив голову на макушку сидящего справа мексиканца, который, понимая всю серьёзность ситуации, застыл в позе, не позволяющей делать резкие движения.
Зато Петра Каверина обуяла бурная жажда деятельности в сфере преодоления языкового барьера между русско– и испаноговорящим населением. Обнаружив слева от себя мексиканку средних лет, он попытался опробовать на ней русско-испанский разговорник, который приобрел ещё за неделю до поездки.
Тем временем Алоис, оторвав взгляд от карты, очень живо, но тихо потянул Гришу за рукав:
– Вон он! Вон!
– Кто? – Лавров поднял голову.
– Тот, кто подходил ко мне во Франкфурте, в аэропорту. Видишь, у него, когда он поворачивает голову, часть татуировки в виде скорпиона видна на шее?
Лавров прищурился:
– Надо поближе рассмотреть…
Ростов проснулся от сильных женских криков и оттого, что Каверин, прикрывшись словарём от разбушевавшейся дамочки как щитом, пятясь, наполовину залез к нему на колени.
– По-моему, у твоих друзей проблемы, – Майер привстал. – Пойду посмотрю, что там у них случилось, – не отрывая взгляда от парня с тату, Григорий медленно пошёл в сторону второго ряда, где средних лет мексиканка продолжала вопить на испанском языке о непозволительном поведении иностранцев. Краем глаза он пытался рассмотреть лицо человека с тату в виде скорпиона, но, как назло, тот разговорился с соседом слева, и лица его Гриша так и не разглядел.
– Господи! Святая Дева Гваделупская! Помогите! Этот господин пытался напасть на меня! – продолжала вопить мексиканка, уже удерживаемая двумя стюардессами и пытающаяся стукнуть рукой Каверина по лицу.
– Что случилось? – спросил Лавров стюардесс на английском.
Он погладил по шее разбушевавшуюся мексиканку, и та, неожиданно закрыв глаза, обмякла в кресле. В салоне воцарилась минутная тишина.
– Пересадите её. Пересадите её! – Лавров был категоричен.
Две стюардессы подхватили мексиканку и понесли в салон первого класса. На её месте так никто и не появился.
– Ну, что случилось? – Лавров перевёл взгляд с Ростова на сидящего у него на коленях Каверина.
– Я… я… только… спросил… её… на испанском… – Пётр сполз на соседнее кресло.
– О чём? О чём ты её спросил? – нервы Григория не выдерживали.
– Вот, всё по разговорнику, я даже сам предложение составил, – Каверин сунул в лицо Лаврова исписанный титульный лист испано-русского словаря.
Лавров глубоко вздохнул: