Страница 55 из 56
Он так ничего и не сказал, как бы я не спрашивала. Под конец я снова тупо разрыдалась, а он прижимал к себе, перебирал волосы и… шутил. Иногда смешно. Но развеселиться моему прогрессивно скатывающему в истерику телу и разуму не получалось. В конце, когда я уже эмоционально обессилила до самого предела, просто сказал довериться. Просто сказал, что он переиграл. Не так как Кирилл. Беспроигрышно.
***
О, Лисовский сделал. Лисовский переиграл так, что просто ужас брал. И действительно беспроигрышно.
Он написал чистосердечное.
Суть которого в целом заключалась в том, что он признал себя основателем картеля и бенефициаром, то есть конечным выгодоприобретателем. Написал красиво, для чего и почему основал «Тримекс», что хотел подставить меня, с пояснением, что является Лесовским, что все его документы фальсифицированы, обозначил схемы распила, предоставил доказательства, транзакции по счетам и свои обнальные фирмы.
Это сказал мне Кирилл, отводя взгляд и не решаясь посмотреть мне в глаза, когда меня начала бить истерика, почему Ромка трубку не берет. Почему в «Легроиме» никто не отвечает. Почему меня из его квартиры забирает мой брат.
Я не знаю, как я не сошла с ума. На мгновение показалось, что все же сошла. Вот появилось такое ощущение какой-то нереальности происходящего. Как будто все вокруг это часть какого-то спектакля и все об этом знают, но думают, что я не догадываюсь. Я отчетливо почувствовала, что салон автомобиля моего брата это просто декорация, открой дверь и поймешь, что там, за пределами его киностудия какая-нибудь. Это дикое ощущение. Просто дикое.
И оно подкреплялось по мере нарастания пиздеца. А он нарастал. Я не знаю.. не знаю, как это объяснить.
Села на успокоительные. Ощущение стало меньше, но не исчезло. А пиздец все нарастал. Лисовского закрыли. Меня определили к свидетелям, но на допросы не вызывали. Вообще не трогали, всю информацию я получала от Кирилла. Терпеливо сносившего мое агрессивные требования увидеться с Лисовским, с матом требовала, пару раз с пощечиной. Но в его глазах ясно читалось, что бесполезно.
Колесо Системы было запущено.
Дни и ночи сливались в один сплошной ад В «Тримексе» я не появлялась вообще, хотя вроде бы надо было. Клянусь, я не понимала, что я делаю. Вроде все время дома была с папой, периодически приезжал Кирилл. Папа был в курсе всего, ему становилось лучше, но он мрачнел с каждым днем все больше и на эту тему вообще со мной не разговаривал.
Дома была охрана. Я наивно полагала, что это после покушения. Оказалось, чтобы я не ушла. Мне не дали выехать с территории. Я зашла в папину спальню и, глядя в его глаза, молчала. Он тоже. Я закурила. Он прикрыл глаза и ничего не сказал.
Я сидела в гостиной, смотрела на падающий за стеклом снег и курила. Сегодня вроде бы новый год, или завтра… Как сука, встретишь, так его и проведешь. Я усмехнулась и плеснула в бокал бренди.
Кирилл приехал. Сел в кресло напротив и долго смотрел в мое безразличное лицо.
- Ксю.
- Не вытащить?
- Нет.
- Охуенно. – Я апатично посмотрела на кольцо на своем пальце.
- Ксю.
- Иди на хуй.
- Слушай меня. Мы пытались. Правда. Но в том его признание пиздец. Ему предъявлено обвинение по восьми статьям. Тебя не выпускали… Ксю, он об этом просил. Сказал, чтобы не…
- Лезла. Чтобы не вмешивалась. Я всегда порчу его планы. Ага, теперь верю. План бы попортила, когда он решил сесть. За меня. Из-за тебя. Ты ему хоть спасибо сказал, а, Киря? Ты ему хоть спасибо сказал за то, что случайно едва меня не засадил, а он взял удар на себя? Хули молчишь, родной? – Усмехнулась, играя плеском бренди в бокале и чуть склонив голову задумчиво смотрела в напряженное лицо своего брата.
- Здесь дело не во мне, как оказалось. – Негромко ответил он, откидываясь на спинку кресла и отвечая мне долгим взглядом. – Сильным мира сего не нравилось, что «Радон» и «Легроим» теперь не соревнуются кто больше денег даст, чтобы выхватить жирный кусок. «Тримекс» появился и больше мы не грызлись, просто отстегивая столько, сколько они хотят, чтобы куски «Тримексу» падали. ФАС сказали «фас» за неделю до того, как я явился с людьми разговаривать.
Я похолодела с неверием глядя в его глаза. Я знала, когда он врет. Сейчас он не врал.
- То, что Лисовский сделал… Он узнал обо всем раньше нас всех. Он знал, что рано или поздно его тоже на дно потянут и вывел так, чтобы ты сухая осталась. Это, конечно, благородно… Да только вариант первый - его все равно бы задели, и второе… это нормальная реакция, благодарить тут не за что.
- Чего?- Хрипло переспросила я, думая, что ослышалась.
- Ксю… ты себя на его место поставь - твою женщину могут засадить вообще ни за что, а ты можешь на свободе остаться, ну помнут может, ограбят сильно… только она сидит, а ты на свободе, да? Выбор адекватного человека здесь как бы очевиден. Я бы на его месте тоже так поступил. Тут благодарить не за что. За адекватность не благодарят.
- Мне что на это ответить, Кир?
- А ты промолчи.
Не промолчала. Рассмеялась. Смех перешел в скулеж, потому что… всё. У меня всё.
***
- Сними.
Не подчинилась. Посмотрела на кольцо на безымянном и усмехнулась.
Лисовский совсем не изменился. Мне кинули подачку с барского плеча – позволили с ним встретиться. Не знаю с чьего именно барского плеча, моих родных или Ромкиного плеча, но позволили.
Все было почти решено. Два суда уже позади. И его списали со счетов. Моя семья, органы, какие-то еще фигуры, пытающиеся вытянуть его. Все. Самое ужасное – что Лисовский против этого не возражал. Он принял удар и готов был принять последствия. Когда с меня сошел шок, я начала соображать. И понимать. Что я его не отдам. План был прост до безобразия, но очень, оче-е-ень действенен. Мужчины рановато решили, что знают исход этой битвы. Я еще ход не сделала, а моя очередь настала. Благодарна была за то, что они научили играть меня грязно, когда есть цель. Такая цель, ради которой плюешь на последствия.
Задумчиво глядя на свою ладонь, накрывающую мою вторую руку, чуть повела ею. Свет от люминесцентной лампы под невысоким потолком красиво заиграл на гранях бриллианта и платины.
- Ты дур… скудоумная. Тебе двадцать пять, мне тридцать. Найдешь себе мальчика. – О, он прекрасно отыгрывал этот свой въевшийся образ глыбы льда. И прекрасно понял, что я не куплюсь, когда я насмешливо фыркнув, откинулась на спинку стула и с иронией приподняла бровь. Ромка недовольно повел уголком губ и уже с совсем другой интонацией произнес, - слушай, чудо, это сейчас романтика, розовые сопли расставания, препоны романа и так далее. – Выдох сигаретного дыма в сторону и серебро в глазах. – Не давай мне повода. Ты умна, красива, охуенна, ты недолго будешь одна. У меня десятка маячит,и это по минималке. Итог будет один. Нахуй меня мучить? Сними. И забудь.
Усмехнулась. И швырнула кольцо. Почти миллион деревянных звучно прокатились по столешнице ударились о его руку с зажатой сигаретой и остановились на краю стола. Медленно поднялась со стула, неотрывно глядя в глаза цвета предгрозового неба. А там, на дне, быстрая тень горького облегчения. Сука. Так и знала.
Мои пальцы тянутся и цапают кольцо нахлобучивают его на безымянной правой руки.
- Да хуй тебе, Лисовский. – Мрачно выдохнула я глядя в его чуть побледневшее лицо с убито прикрытыми глазами. – Что-то я тебя не узнаю совсем. Вообще не понимаю. Ты чего на себе крест поставил, что ли? Да хуй тебе, я с этим не согласна. Ищи давай себе мотивацию.
- Иди на хуй, дура ебанутая. – Последняя попытка отогнать меня от себя, и я едва сдержала улыбку. – На хуй иди, сказал. Не люблю я тебя. К папаше твоему подобраться хотел, «Радон» нагнуть и отыметь, трахая тебя во всех позах, поняла? Поняла реальный расклад? На хуй пошла отсюда.
- И снова нет. Нет стимула в тебе, Лисовский. – Склонила голову, задумчиво глядя в его лицо. – Сам не нашел, хочешь я тебе его дам?