Страница 9 из 20
Теперь активы. Что в активе? Ничего. Кроме сохраненной жизни. Его, Толстого, жизни. Но этот единственный в плюсе пункт перевешивал все остальные.
Главное - что жив. А остальное приложится.
Но жизнь - жизнью, а надо было думать о делах насущных.
- Сивакова сюда!
Сиваковым был командир автоматчиков, который не справился с делом.
- Он дома, в гипсе.
- Плевать, что дома. Плевать, что в гипсе. За Сиваковым выслали машину.
- Ну? Что думаешь делать? - строго спросил
Толстый, не обращая внимания на забинтованную грудь, гипс и подвешенную на растяжку руку.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду того козла, который тебя подстрелил и все дело испоганил. Вот кого я имею в виду! Откуда он взялся?
- Его год назад приняли на работу Заикины.
- Я знаю, что приняли. Кто он такой?
- Я навожу справки.
- И что уже узнал?
- Немного. Работал где-то в органах. Звание полковник.
- В каких таких органах? Ты можешь выражаться яснее?
- Определенно сказать не могу. Но точно - не в милиции.
- Это я без тебя догадался. Милиционеры так стрелять не умеют. Милиционеры вообще не стреляют. А сразу ложатся, оберегая свои драгоценные задницы.
Кто же он? Если не милиционер? Может, кагэбэшник? Или из военных?
Раненый пожал плечами.
- Ты узнай. Ты обязательно узнай. Из шкуры вывернись - а узнай. Нам это дело так оставлять нельзя. Пока он с ними, к ним не подступиться. Надо обязательно нащупать его слабые места.
И готовься, готовься! Нам это дело так просто спускать нельзя! Если мы братьям это дело простим, то на нас можно поставить жирный крест. Тут дело даже не в деньгах. Они нас там, в лесу, мордой в грязь уронили. И тем в силу вошли! Если мы не отомстим, мне кредиты давать перестанут, потому что им понесут.
Месть для нас дело даже не чести, но денег! И значит, на сегодняшний день самое главное.
Собирай силы и готовься к бою. Их слово не должно быть последним!
- Для сил нужны деньги.
- - Получишь деньги. На такое дело я ничего не пожалею. Я, если над ними верх возьму, во сто крат больше получу. Так что болей не болей, а дело делай! И каждый день мне докладывай. По два раза на дню мне докладывай, если что узнаешь!
Сделаешь? - с напряженной надеждой спросил Толстый.
- Сделаю! Всех под ружье поставлю, но хребет им сломаю!
* * *
Через три недели в хозяйстве братьев пропал человек. Важный человек. Бухгалтер пропал! Который много чего разного знал об их финансовой кухне. И был братьям каким-то недалеким родственником.
Утром он выехал из дома, но на работу не приехал. Вместе с сопровождавшим его охранником.
- Куда он мог деться? - снова и снова спрашивали братья друг друга и начальника службы безопасности, полковника в отставке Зубанова. - Ну не сквозь землю же...
- Может, он где-нибудь у любовницы жирует?
- Нет. Я знаю всех его любовниц. И всех уже проверил, - покачал головой Зубанов. - И дальних и ближних родственников проверил. Нет его.
- А где он тогда?
- Не знаю. Но предполагаю, что его похитили.
- Кто?
- Хоть кто. Мало ли у вас врагов.
- У НАС! У НАС врагов! - поправили братья. - Ты, между прочим, не сам по себе, а тоже с нами. Можно сказать, по самые уши!
- Ладно, у нас, - поправился полковник. - Хотя когда вместе, деньги тоже вместе.
- Деньги врозь! Деньги каждый получает за то, что зарабатывает. Мы зарабатываем. Ты только охраняешь!
- Понятно. Деньги врозь, а ответственность пополам.
- Между прочим, он нас спас, - напомнил один из братьев другому.
- Между прочим, мы его тоже! Мы его от милиции отмазали. За тех, с перебитыми коленками. Он сейчас мог срок тянуть, вместо того чтобы здесь выступать.
Ну не любил полковник такого обращения. Хоть и в Безопасности, то есть практически в армейской среде, воспитывался. Там на него тоже кричали, куда как чаще кричали, так кричали, что звездочки на погонах качались. Но там-то на него генералы кричали. Которым это по чину-званию положено. А здесь кто? Шушера поганая.
- Закрой рот и не воняй! - тихо сказал Зубанов. - Хочешь - уволь. А пасть не разевай! Я этого не люблю!
Как ни странно, но такое резкое обращение возымело положительное действие. Вместо того, чтобы его немедленно уволить и силами охраны спустить с лестницы, братья приумолкли. Может быть, вспомнили, как Зубанов стреляет. Когда нервничает...
- Ладно. Хватит собачиться. Надо дело делать. Этого, как его, бухгалтера искать.
- Бухгалтер, я так Думаю, скоро сам объявится, - сказал Зубанов.
- Как так объявится? Сам, что ли, придет?
- Нет, не сам. Похитители его объявятся, а через них он.
- Шутишь, полковник?
- Нет. Нет, не шучу.
Ну как в воду смотрел Зубанов! Как какой-нибудь Нострадамус. Как сказал так и вышло. Позвонили братьям насчет бухгалтера. Толстый позвонил.
- Вы, говорят, счетовода потеряли? - спросил он без всяких предисловий, едва только братья подняли трубку.
- А ты еще жив? После нашей встречи?
- Жив. Иначе бы не звонил.
- Что тебе надо?
- Бухгалтер ваш у меня.
- И что с того?
- Разговорчивый он у вас. Просто не замолкает. Щебечет с утра до вечера. Про дела ваши денежные.
- Что ты хочешь?
- Разминуться с вами. По-доброму.
- Как это?
- Вы мне украденные восемьсот тысяч. Я вам бухгалтера. И еще охранника в придачу. В виде бесплатного презента.
- Это когда это мы у тебя деньги украли? Что-то не припомним.
- Так месяц назад. В лесу, что возле кладбища.
- Не помним мы такого. Что убить нас пытались - помним. А про деньги нет.
- Странно, странно. Отчего же у вас память такая короткая? Бухгалтер ваш прекрасно этот приход помнит. Правда, он его через бумаги не оприходовал, чтобы перед налоговой не светиться. Но помнить - помнит.
Так что вы лучше гоните бабки, пока я вам все остальные убытки не посчитал.
- Какие остальные?
- Обыкновенные. "Мерседес" попорченный, три коленки разбитых и плечо. Мне за те раны из своего кармана башлять пришлось. Ну да я добрый. По мелочам цепляться не буду. Обойдусь главным долгом.
- Да пошел ты...
- Вы погодите кипятиться. Тут ведь дело круто завернулось. Я должок спускать не намерен, чего бы мне это ни стоило. Вы же понимаете, мне доверие кредиторов возвращать надо.