Страница 16 из 80
- Конечно. Особенно когда они сидят в трамваях, где я стою.
- Ха-ха-ха. Мне кажется, мы найдем с вами общий язык.
- Хотелось бы надеяться.
- Как вы понимаете, нас интересует та вещь, которая попала к вам от вашего бывшего сослуживца. Заметьте - чужая вещь.
- Вещь-то, может, и чужая, а вот заключенная в ней информация достояние общенациональное. Как памятник архитектуры десятого века. Прятать такое от всеобщего обозрения - не уважать собственный народ. Шедевры общенационального масштаба должны принадлежать всем. Неважно, будь то архитектура, живопись или многотомный труд на тему политической этики.
- Я все понял. Сколько?
- Что сколько?
- Сколько стоит ваш памятник архитектуры?
- Оптом или в розницу? Вас что интересует - все документы или только относящиеся лично к вам?
- Вы зря пытаетесь вывести меня из себя. Я политик, а не рядовой боевик, с коими вам до сего дня приходилось иметь дело. У меня крепкие нервы. Я могу говорить об одном и том же, не повышая голоса, тридцать часов кряду, даже если при этом мне плюют в физиономию. Я могу говорить даже не утираясь, если этого требуют интересы дела. Не отвлекайтесь на пустяки. Назначайте цену. И помните, то, что сегодня возобладала моя точка зрения о тихом, полюбовном завершении дела, еще не значит, что завтра не возьмет верх другая.
- Я не буду торговаться.
- Будете. У вас нет другого выхода. Вы абсолютный монополист товара, который на рынке пользуется особым спросом. Вас не оставят в покое, даже если от вас отступимся мы. Вы обречены на бесконечную торговлю. Лучше продаться нам, чем кому-то другому. Безопасней продаться раньше, чем позже. Мы дадим хорошую цену.
- Я не буду торговаться.
- Вы обижены?
- Можете считать так. Я не буду торговаться до возвращения ситуации на исходные позиции.
- ???
- Ремонт квартиры - раз. Ремонт дачи - два. Единовременная компенсация семье моего трагически погибшего сослуживца - три.
- Может, лучше деньгами? Для экономии времени.
- Лучше ремонтом. Строить должен тот, кто ломает. Это в высшей степени справедливо. И не пытайтесь экономить, оценивая мою жизнь в один пистолетный патрон. Помните, скупой платит дважды - причем во втором случае сроком. Моя безвременная кончина вам не поможет. Как вы смогли убедиться, дорогой вашему сердцу предмет хранится не у меня дома. Он хранится в совсем другом месте и после моей преждевременной кончины неизбежно выплывет наружу. Так что лучше заплатить деньгами, чем годами жизни за очень колючей проволокой.
- Хорошо. Согласен. И насчет компенсации. И насчет ремонта.
- Евроремонта. Я обещал соседке по даче и приходящему участковому евроремонт. Слово не воробей. Я не могу отказываться от своих слов.
- Все-таки ты наглец.
Словесные реверансы кончились. Началась деловая торговля.
- Наглец тот, кто без спросу вламывается в чужой дом и взламывает этот дом.
Депутат поднял трубку правительственного телефона.
- Слушай, Петро, отряди завтра четыре полные бригады строителей и технику на ремонт квартиры и дачи. Адрес я подскажу позже. И не жмись, не экономь на спичках. Мне эти объекты сейчас важнее, чем достройка собственного коттеджа. В семь работа должна кипеть, как яйца полгода воздерживавшегося матроса. Уяснил? Все. До связи. Ты этого хотел?
- Вы меня не поняли. Я сказал, что ремонтировать должны те, кто ломал. Те же самые. Те же!
- Да ты что! Они же, кроме пистолетов и бабских титек, ничего в руках держать не умеют.
- Это меня не касается. И учтите, я знаю, что такое евроремонт. Я знаю, что такое качество. Я бывал за границей, и туфту я не приму. Мне перед участковым будет стыдно.
- Для положительного решения вопроса ремонта будет достаточно?
- Ремонта будет достаточно для объявления торгов. Не более.
- Ох, Полковник, смотри не ошибись.
- Полковники не ошибаются. Полковники ошибаются только перед генералами. До свидания. Жду ремонтников завтра к восьми. В девять начинаю нервничать. В десять искать покупателя на имеющуюся в моем распоряжении информацию. Того, кто понимает толк в евро-ремонте. Я не могу ждать. Я не могу жить в таких нечеловеческих условиях. Я старый, больной пенсионер. Мне нужен комфорт.
Глава 10
В восемь часов перед дверью Сан Саныча стояла бригада давешних липовых сантехников. В полном составе.
- Ну, чего делать-то? - мрачно спросил бригадир, исподлобья оглядывая свою недавнюю жертву.
- Для начала поздороваться. Вежливо.
- Ну.
- Да не ну, а "с добрым вас утром, Александр Александрович". Я же ваш работодатель. Меня любить надо. А вы мычите, как некормленые бычки. Итак, допустим, я открыл дверь...
- Доброе. Утро. Александр. Александрович, - вразнобой прогудели ремонтники.
- Громче. В вашем приветствии должен ощущаться молодой задор и радость жизни. Примерно как у новобранцев, приветствующих ротного старшину. Ну-ка, разберитесь по росту, подберите носочки. И еще раз. С бодростью в голосе.
- Гнида старая! - негромко выругался бригадир.
- Что? - повысил голос Сан Саныч. - Нет, если вы не хотите работать или считаете, что утро недоброе, я не смею настаивать. Я против насилия и принудительной эксплуатации. Труд должен быть радостью, а не наказанием. Я готов сообщить вашему начальству о вашем отказе от производства работ и нежелании соблюдать элементарные нормы человеческого общежития, выражающиеся в...
- Доброе утро, Александр Александрович!
- Вот это совсем другое дело. Теперь я верю, что утро действительно доброе. Вы уж простите, что я вас разбудил в такую рань, но вообще-то все нормальные служащие начинают работать именно в это время. Мы - не исключение. Затем - с часу до двух обеденный перерыв, в пять конец рабочего дня. Все остальное время - созидательный труд на фоне широко развернутого социалистического соревнования. Все как у людей. Ясно?
- Да ладно. Не дураки.
- Не понял. Ясно?!
- Ясно! - дружно ответила стройбригада.
- Вот теперь ладно. Приступайте.
Ровно до тринадцати и с четырнадцати до семнадцати бригада не разгибала спин. Кучи мусора убывали на глазах, очищая площади для дальнейшего строительства.
- Ай, молодцы, ребятки. Любо-дорого смотреть, - приговаривал Сан Саныч, зорко наблюдая за их действиями. - А досочку зря ломаешь.