Страница 44 из 81
- Откуда мне знать? - возмутился сын. - Может, злого.
- По-английски ghost означает дух, привидение.
- Но ведь здесь же по-немецки!
- Но звучит схоже, так что тоже, наверное, дух.
- Да нет же, по-немецки Gast означает гость. Гостя не было!
- Интересно, откуда пришло письмо? - Роберт взял в руки конверт. Обратного адреса нет, а вот на почтовом штемпеле... Не разберешь. О, Кашубы! Почта Бэррис Бэй.
Вырвав конверт из рук сына, я вскочила со стула:
- Немедленно едем в Бэррис Бэй! Тереса там уже с субботы ждет нас. Там мы просто обязаны найти этого самого "С"! Ну, поехали!
Сын встал не торопясь и спокойно ответил:
- Поехали, но сначала домой. Если тебе так необходимо туда ехать, поедем. Только придется мне снова отпроситься с работы, а раньше четверга меня точно не отпустят. И вообще мне страшно не хочется ехать туда, комары загрызут, но чего не сделаешь ради родной матери!
- Никогда в жизни у меня не получалось то, что я себе наметила, призналась я Роберту, глядя на простирающееся за лесом озеро. - Все рещал случай, глупейшее стечение обстоятельств. Не представляю, как случай поможет нам в данной сложнейшей ситуации.
Ребенок попытался подбодрить меня:
- Не такая уж она сложная, только немного обширная, не знаю, успеем ли мы все объездить за два дня. И что станет говорить Тереса, когда ты примешься приставать к незнакомым людям.
- А чего ей говорить, я притворюсь, что заблудилась, попрошу стакан воды... Честно говоря, я толком не разработала план действия. Вернее, планов этих у меня штук двадцать, да только ни один не подходит.
Мы с сыном сидели за столиком в саду дома Тересы у озера. Пятница, чудесное солнечное утро. Из лесу по траве газона к нам прискакал Пирли, с которым я познакомилась еще в прошлый свой приезд в Канаду, и теперь узнала по хвосту. Оглядевшись, не видит ли Тереса, я дала ему два орешка. Пирли мгновенно разгрыз их, выбросил скорлупу, набил орешками щеки, подождал, не дам ли ему еще, и прыжками опять умчался к себе в лес.
- По идее этого "С" должна бы разыскивать полиция, - задумчиво произнес Роберт, глядя вслед бурундучку. - Сейчас-то они уже наверняка обнаружили труп скорняка. Сразу видно, умер он не от сердечного приступа, так что полиция должна приняться за его друзей и знакомых.
- Я не знаю, в каком темпе работают канадские менты.
- Наши бы уже принялись?
- Наши бы уже со вчерашнего дня принялись.
- А почему канадские хуже? По техническому оснащению они в первой десятке мира.
- Но ведь письмо, отправленное этим "С", у нас с тобой.
- Э, наверняка он из близких знакомых убитого, не стали бы малознакомые люди поверять друг другу секреты. Если, конечно, ты права.
- Разумеется, права. Микропленку очень просто спрятать в барометре. Не стали бы они так просто сообщать о пустяках.
Тут нас опять навестил Пирли и получил еще два орешка. И как назло из-за дерева появилась Тереса.
- Роберт, я оставила внизу таз со свежевыстиранным бельем, принеси сюда, приказала она. - Да постарайся не задевать за сучья деревьев.
- Сучья деревьев в Канаде тоже свежевыстираны, - пробурчал Роберт и поплелся к озеру.
Пирли совсем не испугался Тересы, сидел как ни в чем не бывало на травке, в передних лапках держал орешки и так весело их разгрызал, что любо-дорого смотреть.
Я попыталась предотвратить гнев Тересы:
- Не сердись, сейчас я за ним замету. Он делает запасы на зиму.
Тереса принялась ворчать по своему обыкновению:
- Распустила мне зверье, мух не ловят. Теперь он овес и в рот не берет. Ты что, думаешь, я стану ему возами орехи возить? Да, кстати, надо съездить в магазин, твоя мать успела все молоко выхлебать.
Я обрадовалась, каждая поездка давала возможность заняться поисками. Вслепую, правда, но все же. Пирли наконец набил щеки и умчался в лес. Я пособирала ореховую скорлупу, и тут вернулся Роберт с громадным тазом настиранного белья, размерами с отечественное корыто.
- Пошли, поможешь развешивать, - командовала Тереса. - Ты и так достанешь, а мне приходится на пеньки взбираться, того и гляди ногу вывихну.
И они двинулись в глубь участка - Тереса первая, Роберт с корытом за ней. Тут послышался с дороги шум машины. Шум прекратился, хлопнула дверца. Тереса остановилась.
- Кто там еще? А, Бася Кульская. Займись пока ею, я сейчас вернусь.
С пани Кульской я была знакома и всегда ею восхищалась. Ей было никак не меньше ста двадцати лет, если не больше, но кондиции этой старушки мог позавидовать любой десантник. Бася села в одно из плетеных кресел за столик, шлепнула комара, лихо закурила и выпустила клуб дыма. Одновременно заговорила, как всегда начав с середины:
- А ведь он был еще совсем молодым! Бедная Сонечка, теперь на нее свалилось столько хлопот! Марыся как раз. приехала дочь навестить, Сонечку они с собой забрали, а она только начала расспрашивать Иолу про стекольщика, стекло у ней разбилось...
То, что я слышала, наверняка было продолжением внутреннего монолога Баси. Ей было все равно, с кем говорить, она делилась информацией с любым, подвернувшимся под руку. И все равно, на каком языке - английском, французском или польском. Как правило, Бася пользовалась языком, который больше соответствовал событию, так что в данном случае речь наверняка шла о наших.
Вернувшаяся Тереса, непонятно почему не любившая сплетен, на сей раз терпеливо выслушала их - видимо, из уважения к почтенному возрасту сплетницы. Вопросов Тереса старалась не задавать, ибо они здорово подзуживали Басю и тогда ей не было удержу. Я по-другому относилась к Басиным сообщениям. Они не были сплетнями в точном понимании этого слова, ибо, во-первых, Бася оперировала действительными фактами, а во-вторых, никогда плохо о людях не говорила, всегда сочувственно и доброжелательно. Даже если кто-то кого-то обокрал или убил, старушка и тогда пыталась найти смягчающие обстоятельства наверняка у бедняги были серьезные причины сделать это.
Выслушав Басю сколько требовалось из вежливости, Тереса тут же выбросила из головы услышанное и занялась домашними делами, я же, напротив, слушала с интересом. Тереса приходила и уходила, Бася вела бесконечный рассказ: