Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 81 из 129

Я кладу нож в сумку. Взяв в руки мешок, развязываю, потянув за тонкую веревку. Ту силу, которая идёт от его содержимого, невозможно описать словами. Меня трясет от колебания энергии, настолько она мощная. Высыпаю монеты в руку. Как только они оказываются на ладони, в испуге бросаю их на пол. Это же монеты Харона[1]! Он берет их с мертвецов за перевозку через реку Стикс в подземном царстве. Без них ни одна душа не может упокоиться. Если не заплатить Харону, то навечно останешься неприкаянным призраком.

— Не бойся, они не кусаются, — со зловещим смехом говорит ребенок.

Поднимаю с пола две монетки, оправляю их в сумку. Уже подхожу к двери и берусь за ручку, как слышу разговор из коридора.

— Ты должен что-то сделать! — голос Хейзел тяжело перепутать с другим.

Эзра смотрит на меня, изображая рукой закрывшийся на замок рот. Я молчу, как рыба.

— Я делаю всё возможное, — Аарон спокойно реагирует на нападки сестры.

— «Всего возможного» недостаточно! Ты не видишь? Он выходит из-под контроля. Если сейчас такое позволяет то, что же будет дальше? Прекрати играть со своей нимфой и посмотри на ситуацию трезво, Аарон!

Затем наступает молчание. Длиться оно около минуты.

— Ты забываешь своё место, Хейзел, — ледяной тон остужает Хейзел.

— Прости, — её слова переполнены ядом.

Ссора стихает, а по топоту в коридоре понимаю, что высшие боги разошлись по разным углам.

— Ушли, — говорит Эзра. — Я пойду первый и займу их, а ты выходи минут через пять.

Мальчик налег на ручку двери, но в шаге от выхода я останавливаю его.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Это не я тебе помогаю, а ты мне. Через пять минут, помнишь?

— Конечно.

Он скрывается, а я вцепляюсь взглядом в телефонные часы, отмеряю нужное время. Как только наступает момент, выскакиваю из кабинета и на цыпочках, пугаясь каждого шороха, стремительно продвигаюсь к выходу. Как Эзра и обещал, никого я не встретила, ни высших богов, ни призрачного персонала. Словно вор пробираюсь до входной двери и, взявшись за ручку, слышу знакомый голос за спиной.

— Не ожидал вас увидеть среди недели. Вы соскучились по дому Аида, мисс Эмерсен? ­— говорит Аарон

Проклятье Эринний, вот же я вляпалась!

— Не так сильно, как бы этого хотелось вам. Вспомнила, что забыла сережку, и решила за ней вернуться. Я очень привязываюсь к мелочам.

— Сережку, говорите? А я думал, вы за ножом своим вернулись. Увидел открытый сейф и сразу вспомнил про наш недавний разговор.

— Нет. Никаких ножей я у вас не брала. Хотите — обыщите, — предлагаю в надежде, что Аарон откажется.

— Почему бы и нет, — он берет мою сумочку и начинает доставать содержимое, складывая его на журнальный столик возле двери.

Из сумки появляется кошелек, ключи от квартиры, пачка с двумя сигаретами, кое-какая косметика. Он роется в сумки, а по моей спине бегут струйки пота. Я так преступник, застуканный на месте кражи. Ещё секунда — и он найдёт всё, что я взяла в сейфе.

— Как мило, — Аарон достает из сумочки презерватив.

Я даже забыла, когда положила его туда. Тут же моё лицо вспыхивает ярче красного, но быстро восстанавливаю самообладание. Нет, это какая наглость — лазить по чужой сумочке!

— Всегда ношу с собой презервативы.

— Правда? — удивляется моему напору.

— Конечно. А вдруг я встречу сговорчиво парня, и он захочет у меня их купить.

В ответ на мою шутку Аарон улыбается. А я мысленно убеждаю себя, что лучше пусть он смеется. Может, получится его задобрить, и он не устроит мне взбучку за украденный нож. Хотя, чего это он украденный. Он мой! Это Аарон у меня его забрал, а я возвращаю ворованное.

— Здесь пусто, — он переворачивает сумку верх.

Стою с разинутым ртом, не поверив в происходящее. Я точно помню, что сложила нож и монеты в сумку.

— Придется вас обыскать. Я не могу отпустить вас с такой опасной вещью.

Закипаю от возмущения.

— Нет! — скрещиваю руки на груди. — Вы не имеете права! Сегодня я не ваша слуга, и вы не полицейский, чтобы меня досматривать. Скажите спасибо, что я разрешила вам проверить сумочку. Что уже дикая наглость с вашей стороны.

Аарон медленно приближается ко мне.

­— Значит, я сделаю это по праву сильнейшего.

Замираю на месте, ощущая, как властный зов заставляет застыть, превратившись в гранитную статую. Во мне лютует негодование, но не оно одно вызывает бурю эмоция. От предстоящего обыска внутри всё начинает трепетать. Будто пустая ваза, в которой давно не было воды, содрогается от колебания призрачных волн.