Страница 42 из 129
— Ты чего орёшь?
Спросонья не могу понять, где нахожусь и кто со мной разговаривает. Спустя пару секунд вспоминаю, что я в гостевом доме. А раз на улице уже светло, значит, мне приснился плохой сон.
— Кошмар привиделся, — отвечаю Эзре, стоявшему возле моей кровати. — Как ты зашёл? Я точно помню, что закрывала дверь.
— Было открыто. Поиграешь со мной? Аарон и Хейзел уехали в город, здесь только прислуга, а они не особо общительны.
— А ты не ходишь в сад или на занятия какие-нибудь?
— Мне нельзя покидать территорию виллы без Аарона. Вот и скучаю тут целыми днями. Хорошо, что теперь ты появилась.
— Ладно, сейчас оденусь и поиграю с тобой.
— Я тебя на кухне подожду.
Смываю с себя остатки сна и, натянув джинсы и серую футболку, выхожу к маленькому богу.
— Я тебе бутерброд сделал.
На тарелке лежал толстый ломтик хлеба, поверх которого красовался пятисантиметровый кусок колбасы.
— Спасибо. Даже не знаю, как он поместится мне в рот. А себе чего не приготовил?
— Я не ем человеческую еду.
— А что ешь? — меня разобрало любопытство.
— Это секрет, мне нельзя говорить. Давай играть.
Передо мной оказалась шахматная доска.
— Шахматы?!. А тебе не рано в них играть? Может, в волейбол? Или просто мяч покидаем? — у Эзры на лице появилась довольная улыбка, такая же, как у Аарона.
— Теар, ты, правда, думаешь, что мне три года? Разве история с Фемидой тебя ничему не научила? — от неожиданности у меня чуть кусок бутерброда изо рта не выпал.
— Я не умею играть в шахматы, — только и смогла ответить.
— Ничего, я тебя научу.
Полдня Эзра пытался объяснить, как играть в шахматы. Но игра мне не давалась. Я внимательно всматривалась в лицо мальчишки и пыталась понять, что он за существо? В нём была детская открытость и беззаботность, и не по возрасту развитое мышление. А ещё Эзра был болтлив на темы, на которые ему разрешалось говорить. Так я узнала, что весь персонал на вилле — призраки. Днём молчаливо делают свою работу, а ночами бродят по окрестностям, обиженные и злые. Они — неприкаянные души тех, кто умер в этом месте. Вилла никого не отпускает, умершие застревают здесь на веки. Пожалуй, самое страшное наказание — увязнуть между миром живых и мёртвых. Теперь мне стало понятно, кем была Тереза из моего сна. Но был ли это сон?
— Вот, смотри: рокировка, — Эзра поменял ладью с королём своего цвета. — Можно так сделать один раз за партию.
— Но ладья ведь не станет королём?
— В шахматах — нет. А вот если подобное случилось бы в жизни, разве ладья не стала бы королём? Она займёт почётное место, титул и звание.
— Но ведь у короля есть регалии. И посмотри — он отличается от всех внешним видом.
— Это ты видишь отличия. Они прописаны в правилах. А вот если бы правила изменили, то все бы поверили, что ладья — это король.
— Эзра, — мы давно перешли на «ты», отбросив формальности, — иногда я путаюсь, где мы говорим про шахматы, а где про жизнь.
— Что у тебя с рукой Теар?
Он указывает на место пореза ножом, чуть выше которого находится укус Зефира.
— Я была неосторожной.
— Можно, я помогу?
Смотрю на мальчика, не понимая, о чем он говорит. Моё замешательство Эзра расценивает как согласие. Он касается указательным пальцем моей руки, от соприкосновения появляется яркое свечение. Не могу поверить своим глазам, но раны заживают!
— Ничего себе! Я не знала, что ты так можешь!
— Я на многое способен. Только ты никому об этом не говори. Мне нельзя прикасается к живым. Даже к таким, как ты.
— Я — могила!
Делаю жест, будто застёгиваю рот на молнию. Лицо Эзры озаряет улыбка. Замираю в предчувствии приближения сильного сгустка энергии. Эзра тоже напрягся. В гостевой дом без стука заходит Хейзел.
— Вот ты где! Тебе никто не разрешал приближаться к нимфе!
Я передёрнулась от резкого тона богини. Эзра встал со стула и направился к входной двери.
— Увидимся ещё, Теар! — крикнул мальчик на прощанье.
Гневный взгляд Хейзел переключается на меня:
— Я запрещаю тебе приближается к мальчишке. Понятно выражаюсь?
— Понятно.
— Ладно. На вот, я тебе купила, — Хейзел протягивает мне несколько картонных пакетов с эмблемами известных марок.
— Зачем?