Страница 6 из 68
брать за спасение людей деньги. Следуя данному примеру, сегодня
и я никогда не возьму денежное вознаграждение за успешное лечение
по её рецептам, да и по добавленным своим. (А лучше проведу
лекцию для большого количества людей и научу их самих себя
лечить.) Сие, думаю, уже в крови. А она, между прочим, спасала и
таких онкологических больных, от которых уже отказалась
официальная медицина.
И сейчас мне бы очень хотелось, дабы тех, кто наживается на
бедах и болезнях не очень здоровых индивидуумов, становилось с
каждым днём всё меньше и меньше; а люди вспомнили, что все мы
Едины, – и стали относиться друг к другу хотя бы честнее и добрее,
если уж не способны любить. Мне, например, точно известно: для
меня неоценимой школой жизни и толчком к тому, чтобы стать
психологом и диетологом, было разрешение бабушки присутствовать
на её половине дома в то время, когда она вела приём посетителей.
12
Про это можно отдельную книгу писать, но бабуля мне на то
позволения не давала и считала: помогать тем, кто попал в беду,
обязаны все. Мол, и нечего о подобном писанину разводить, ибо сие –
есть норма жизни, и всё тут: такая вот философия бытия.
Но парочка примеров всё же поможет вам осознать, что самые
простые люди, пережившие Великую Отечественную, и создавали из
руин ту страну, которой мы когда-то гордились. Люди, потерявшие
близких и детей, со шрамами на сердце и в Душе, но не утратившие
Совести и Чести. А ведь потери тогда у всех были – не сравнить с
теперешними.
К слову, в нашей семье все знают, что на глазах моих дедушки и
бабушки расстреляли их единственного сына, родившегося в сентябре
1941 года. После трёх дочерей он был долгожданным ребёнком – и
это, наверняка, знал немецкий офицер, который, взяв мальчика на
руки, стал спрашивать родителей моей матери о том, кто в деревне
связан с партизанами. (А в то время они ещё жили в Белоруссии.)
Естественно, ему никто не ответил. И тогда... "фриц" подбросил
маленького ребёнка высоко в воздух и приказал немецким солдатам в
него стрелять. Вот так мой дядя умер, ещё и не долетев до матушки-
Земли. Такое вам, правда, может рассказать чуть ли не каждый
белорус или украинец. К примеру, один из моих дедушек, с трудом
пережив потерю маленького сына, несмотря на бронь, добровольно
ушёл на войну, несколько раз был ранен и потом всю жизнь носил в
теле восемь осколков, а кисть его правой руки из-за серьёзного
повреждения вообще не разгибалась. А второй – всю жизнь хромал,
ещё в 1941 под обстрел попав, – но не "списался", а до самого
Берлина воевал.
И что я хочу этим сказать? Пережив подобную трагедию, эти
люди никогда не жаловались. Может, у кого-то другие примеры, но у
нас было только так. А сейчас, к сожалению, я вынуждена
констатировать – как человек, общающийся по работе с большим
количеством людей, – многие даже разговор начинают с того, как у них
всё плохо… Они не знают, что делать, каким образом в сложной
ситуации поступать, как себя за ошибки и ужасные поступки простить,
а то и вообще – им жить не хочется и нет смысла. Ужас! Да не
сталкивались они никогда с серьёзными проблемами. Зачем же тогда
сами на себя беды "кличут"? Ведь давно уже доказана
материальность мыслей…
И мне вспомнился один эпизод из моего детства, когда ко мне
только вернулся голос после девяти месяцев молчания – и, думаю,
поэтому я очень громко разговаривала: видимо, просто желая
ощущать способность общаться. И вот однажды мне довелось
свалиться с дерева, куда меня загнали соседские мальчишки, и очень
13
сильно ободрать кожу на обеих ногах: она просто свисала клочьями. А
потому я бежала домой и орала, как оглашенная, и на этот крик вышла
моя бабуля. Увидев её, моя персона тут же – причём театрально и
картинно (актриса хренова!) – стала громко жаловаться, как мне
плохо, больно, ножки болят и вообще… они мне такие не нужны, а
жизнь не удалась. (Ну, кто ж не "в курсе", как мы, женщины, даже
будучи ещё девочками, можем так " сгустить краски и обострить
ситуацию" , что и сами потом не знаем, как всё " разрулить" и
исправить?)
Бабулечка, внимательно выслушав мои долгие причитания и
стенания, сказала, хитро и слегка улыбаясь:
- Ах так! Ну… раз жизнь не удалась: и ты такая разнесчастная, и
ноги не нужны, – то пилу неси.
- Зачем это? – ещё громче заверещала моя особа, через жалость
и слёзы желающая "скачать энергию" и привлечь к себе внимание.
А надо добавить, что дело было уже к вечеру. И у нас во дворе,
как всегда, было около десятка посетителей и просто друзей, которые
пришли поболтать. И все они с интересом за мной наблюдали – я ж и
для них тоже старалась погромче орать. А тут – после просьбы
бабушки принести пилу – весь мой "артистизьм" куда-то подевался. И
я застыла, словно вкопанная, уже реально начав пугаться.
- Как зачем? Конечности твои отрезать будем, раз они у тебя так
болят, что и вовсе не нужны. Сможешь, как соседский Максим, на
колясочке ездить, – ещё больше отрезвила меня она, даже не
улыбаясь – а значит, не шутя.
- Так Максимке ж ещё в детстве во время войны ноги оторвало, а
мне такое к чему? – выпалила моя теряющая хиленький актёрский дар
особа.
- А к тому, чтобы ты запомнила раз и навсегда: и этот Максим, и
все другие дети и взрослые, у которых нет ножек, мечтали бы упасть с
дерева и ободрать коленки! Но у них нет такой возможности, а у тебя,
слава Богу, имеется. И нечего так орать, ведь проблема твоя, поверь
мне, просто "копеечная", – уже мягче произнесла она, слегка
заулыбавшись.
И мне вдруг стало так стыдно, что я голосила на всю округу,
жаловалась и визжала, когда кто-то искренне пытался меня успокоить
и поддержать... Тем более, надо ж такому случиться, в очереди на
приём к бабуле сидела мать того самого Максима, который ещё во
время войны лишился ног, – тётка Мария. И тихонечко плакала. Но
именно она встала со скамеечки, подошла ко мне и сказала,
обращаясь к бабушке:
- Евдоксия, вынеси йод, бинт и вату, а сама иди дальше с