Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 68

ибо такое предательство от родных людей нелегко спокойно

воспринять. Но в то же время я понимала: каждое моё слово будет

передано, а каждая моя слезинка доставит радость "вражеской"

стороне… особенно Алексу. Поэтому не стала ругаться, а лишь

спросила:

- Надеюсь, мама, твоя ненависть не распространяется на внука, и

ты побудешь с ним пару-тройку часов? Мне нужно кое-куда съездить:

решить один вопросик.

В лице матери что-то дрогнуло, но, видимо, она не могла

нарушить "договор", заключённый с родителями Алекса, и съязвила:

- Я даже разик покормлю его за свой счёт! А ты можешь до

вечера быть свободна.

63

Мне только это и было нужно, дабы спокойно подготовиться к

отражению удара и составить хоть какой-то план самообороны, ну... и

нареветься тоже. А вот о возврате, в коем были уверены все "в стане

врага", и речи не велось. Ведь если до сего момента у меня

существовали хоть какие-то иллюзии об их отношении к моей особе,

то сейчас всё чётко встало на свои места. "Ну что ж – так даже лучше,

теперь я никогда не буду ни о чём сожалеть", – подумалось мне. Ведь

когда сожжены все мосты, а об отступлении и речи быть не может…

есть только один путь – вперёд. Вот и готовы мы с сыном вдвоём

остаться, похоже. Как говорили мы когда-то: "Tertium non datur" –

третьего не дано.

Времени у меня было мало, звонить из квартиры родителей я не

могла – всё тут же было бы доложено Алексу… Так что (в первую

очередь) спасли меня тогда уличные телефонные будки, которых и

нет уже, а в прошлом стояли чуть ли не на каждом углу: я набрала

номер подруги и просто попросила помощи и денег, а лишь потом уже

"заревела" – и от обиды, и от тоскливого осознания одиночества. И

спасибо моей доброй знакомой, что не стала в тот момент ничего

расспрашивать, а просто поняла, зная меня: если я о чём-то прошу –

значит, случилось нечто экстраординарное и несусветное, ведь это

мне все всегда "плакались в жилетку" и просили совета. Так что – во

вторую очередь – меня спасали друзья (сейчас, кстати, многодетные

родители пяти девочек и одного мальчика). Узнав о том, что я попала

в затруднительное положение, Сергей, муж моей приятельницы,

подвёз меня к дому Алекса, дабы я могла забрать своё постельное

бельё и тёплую одежду, которая ещё оставалась в нашей квартире, –

короче, только то, что принадлежало мне и сыну. А вещи,

подаренные мне в браке, были мною сознательно оставлены – если

уж объявили мне войну и указали "моё место в их семейной

иерархии", то я, мол, приняла ваши условия и не претендовать на

большее не собираюсь. Гордая была, но, как потом оказалось, моя

особа весьма верно своих бывших родственников просчитала: Алекс и

его родители всё же оценили сей посыл, сделав правильный вывод о

том, что на раздел имущества я претендовать не стану (и они не

ошиблись)… и через несколько лет мы даже начали "мило" общаться.

И когда мы с Сергеем зашли в нашу с Алексом "бывшую

обитель", то он сразу, как мужчина (а я была расстроена и могла бы и

не заметить), обратил внимание на две пустые винные бутылки,

стоящие на полу в спальне, и на незастеленную кровать. Супруг моей

подруги даже не поленился заглянуть в мусорное ведро, дабы

обнаружить там презервативы. Меня, если честно, это уже

нисколечко не волновало – ведь я осознанно ушла от супруга, тем

более он мог просто дать ключи какому-нибудь другу. Но сия находка

64

была ещё одним козырем в разговоре с родителями-пуританами,

поэтому Серж не зря старался!

На обратном пути к моим "предкам" мы ещё заехали в магазин и

накупили кучу продуктов на отдолженные друзьями деньги. И когда

ровно через три часа мы, нагруженные как "папы Карло", ввалились в

нашу общую с родителями квартиру, рассыпая по полу прихожей

подушки, вещи, одеяла и продукты… у них был культурный шок

(теперь мне известно, что сие такое!). Ведь они-то, как потом

выяснилось, были абсолютно и безповоротно уверены в том, что я

поехала с Алексом мириться, и даже успели обсудить это с его

родителями! Но все они судили по себе, а я, слава Всевышнему,

наверное, в бабку. "В семье не без урода" – как гласит народная

пословица.

Думаю, мои предки были убеждены, что я поступаю как идиотка,

а " тараканы в моей голове аплодируют стоя", – но при постороннем

человеке вели себя очень любезно и достойно. Впрочем, отец и так

почти никогда ни во что не вмешивался, опасаясь материнской

истерики. Но когда мы с Сергеем разложили все вещи и он ушёл –

снова началось представление "на Канатчиковой даче". Ибо маман,

уразумев наконец, что сдаваться я не собираюсь, продолжила своё

наступление, резко бросившись в атаку. Уж не знаю точно, было ли

это запланировано "противоборствующей" стороной, или так

проявилась её личная инициатива, но моей родительнице тогда почти

удалось "добить" меня:

- Ну… И долго ты продержишься без работы? И на что вы с

сыном жить станете? Я узнала: денег Алекс вообще давать не

собирается, а значит – тебе надо идти зарабатывать, ведь я на пенсии

и средств у нас с отцом не хватает… Так что если захочешь

устроиться куда-нибудь, то учти: будешь платить мне, как нянечке,

почасовую оплату "за сидение" с твоим ребёнком.

Больше всего, если уж вспоминать, меня покоробила последняя

фраза, как будто мой сын – не её единственный внук. "Ну что ж, –

подумалось мне, – всё ещё хуже, чем я могла ожидать". Но коль уж

приняла бой, дабы в перспективе смочь "построить более

гармоничную семейную лодку", – то сдаваться в мои планы не

входило. Наверное, мои генетические предки не умели проигрывать.

Или очень любили свободу. Ну или я – слишком упрямая идиотка.

И хоть в тот вечер мне не удалось ни сдержаться, чтобы не

заплакать при матери, ни достойно что-то ответить – то, отревевшись

ночью, на следующее утро я обзвонила при ней всех подруг, имеющих

маленьких детей, узнала расценки на работу нянь и просто положила

деньги на кухонный стол, оговорив время своего отсутствия на