Страница 11 из 17
И он оказался прав. Страхи Уоллис были напрасны – она танцевала часами, одинаково флиртуя поочередно с каждым новым партнером. В тот вечер она буквально светилась счастьем, молодостью и беззаботностью. Присутствующие холостяки не могли не заметить ее и возвращались к ней вновь и вновь. Хотя, нужно сказать, Уоллис была далеко не самой привлекательной и уж тем более не самой красивой девушкой на балу, но что-то было в ней столь притягательным, что мужчины просто не могли обойти ее стороной. Сама же Уоллис считает, что именно в ту ночь она впервые почувствовала себя не подростком, а молодой женщиной, у которой впереди была целая жизнь, полная приключений. Дебют однозначно состоялся. Это был головокружительный успех.
Время пролетело незаметно. Бал кончился далеко за полночь, около двух часов ночи. После того как все родственники отправились домой, девушки и некоторые из мужчин решили продолжить праздник в “Балтимор Кантри Клаб”, где провели остаток ночи, танцуя страстное танго, ужиная и отмечая успех дебютанток.
Уоллис вернулась домой только на рассвете, совершенно измученная, но бесконечно счастливая.
5. Уинфильд Спенсер
После окончания школы некоторые девушки сразу старались найти себе работу и устроиться в такое место, где бы они могли остаться на многие годы без каких-либо кардинальных потрясений. В высшие учебные заведения шли единицы. По сути, как утверждала сама Уоллис, в школе “Олдфильдс” целенаправленно готовили невест: девочки учились следовать этикету, вести хозяйство, держаться в обществе, поддерживать беседу, шить, вышивать, готовить, создавать уют и т. п. Зарабатывать шитьем Уоллис не собиралась, да и вообще не хотела чем-либо себя утруждать. После “Бала холостяков” единственным ее занятием и профессией было “дебютантство”. В обязанности Уоллис входило посещение балов, чаепитий, ужинов, различных танцевальных клубов и прочих развлекательных и культурных заведений. Она ходила на свидания, встречалась с друзьями и вела праздный образ жизни. А единственной целью всего этого было, конечно, выгодно выйти замуж.
Молодость Уоллис проходила в начале xx века, как уже упоминалось, некоторые ценности Викторианской эпохи оставили след и на ее поколении. Консервативные родители девушек, хоть и создавали иллюзию свободы, на самом деле бдительно следили за каждым их шагом, чтобы кем-то из молодых поклонников дочерей или же самими девушками не было допущено что-то выходящее за рамки приличия. Поэтому, как правило, их всегда сопровождали компаньонки. Разумеется, девушек это страшно раздражало и сильно ограничивало в возможностях общения с мужчинами. В некоторых случаях в программах проведения мероприятий отдельно указывалось, что каждая девушка должна прийти вместе с сопроводительном лицом. Это не позволяло юным особам распылять внимание и горячность на слишком многих мужчин и служило залогом того, что целью их приезда был не пустой флирт, а серьезные намерения.
Уоллис вспоминает, что у нее всегда были очень теплые отношения с матерью. Элис была для нее лучшей подругой, с которой дочь могла поделиться почти всем. Это редкое явление для того времени, поскольку разница между поколениями была совершенно иной, чем сейчас: родители были недосягаемы для своих детей, не позволяли лишних нежностей и обычно сами не занимались детьми, доверяя их воспитание нянькам и гувернанткам; а дети, в свою очередь, всегда должны были разговаривать с родителями на “вы”, делать реверанс или поклон при каждой встрече, держать спину ровно во время ужина или обеда и всегда следить за своими манерами. Но Уоллис повезло. Она для матери была не только единственным и любимым ребенком, но и всем миром.
В Балтиморе было принято, чтобы родственники новоиспеченных выпускниц элитных школ устраивали специальный вечер в их честь либо накануне такого бала, на каком присутствовала Уоллис, либо после него на протяжении еще одного года. Уоллис очень надеялась, что дядя Сол все-таки устроит грандиозный бал в ее честь, такой же, какой он устроил годом ранее для одной из ее кузин, о размахе которого потом трубили все газеты Балтимора. Но Сол не собирался отступать от своих слов:
– Пока война в Европе не кончится, я не могу выбрасывать деньги на ветер!
Уоллис это сильно огорчало, она сокрушалась, но понимала причины его решения и не держала зла.
Впрочем, незамеченной и обойденной вниманием Уоллис не осталась. Ее тетя Лелия[16] обещала устроить в ее честь чаепитие с танцами и ни под каким предлогом не собиралась этого отменять. В апреле 1915 года в Вашингтоне по этому случаю был арендован огромный бальный зал и даже приглашен военный оркестр из шестидесяти человек, одетых в красные парадные мундиры. Тогда собралось более сотни гостей, многие из них приехали из Балтимора только для того, чтобы поприсутствовать на балу Уоллис.
Она была на седьмом небе от счастья – наконец-то состоялся и ее личный полноценный дебют.
Но успех Уоллис был омрачен. В конце 1915 года ее бабушка сильно повредила бедро при падении. Позже врачи установили, что это был перелом. Последствием травмы стала развившаяся у нее пневмония.
Будучи прикованной к постели, однажды она печально сказала сидевшей у ее постели внучке:
– Уоллис… Скорее всего, я больше уже не встану с кровати.
Спустя несколько дней Анны Эмори Уорфильд не стало.
Это было страшным событием для семьи Уорфильдов. Траур был продолжительным. Все носили черную одежду, скорбели и старались избегать любого появления на публике. Покойная Анна Эмори, безусловно, пользовалась огромным уважением у членов семьи. Она была единственной и последней представительницей клана Уорфильдов, хранившей былые ценности, размытые и забытые последующими поколениями.
Уоллис была потрясена этим событием, ведь бабушка стала ее наставницей и первым учителем. Именно у нее девочка научилась житейской мудрости и почерпнула столько женских секретов семейной жизни. Анна Эмори всегда была ярым борцом за справедливость, порядочность и добродетель. И эти качества она горячо желала привить не только Уоллис, но и прочим внучатым племянникам.
В конце мрачной зимы 1916 года Уоллис получила письмо от своей тети Корин Монтекки Мастин (младшей сестры Лелии Монтекки Барнетт; 1887–1976) с приглашением приехать к ней на летние месяцы в Пенсаколу, штат Флорида. Она писала о том, что ее муж капитан военно-морских сил Генри Мастин (1879–1923) недавно был назначен командующим базы морской авиации в Пенсаколе и что она будет очень рада, если Уоллис примет приглашение и поучаствует в празднованиях по случаю его повышения.
Сразу принять решение Уоллис не могла – было слишком много “за” и “против”. С одной стороны, в память покойной бабушки она не имела права на развлечения еще на протяжении очень длительного времени, да и ее главный спонсор дядя Сол такой поездки уж точно бы не одобрил. Но, с другой стороны, финансовое положение с тех пор не улучшилось, и необходимость замужества стала острой. Последние доводы перевесили, и Уоллис уехала.
В апреле 1916 года Элис получила письмо из Флориды, которое начиналось словами: “Я только что встретила самого обаятельного летчика на свете…” Мать поняла, что ее дочь наконец обретет счастье.
Эрл Уинфильд Спенсер (1888–1950) был двадцативосьмилетним лейтенантом морской авиации Соединенных Штатов Америки. Он был частым гостем в доме Мастинов. У него была военная выправка, подтянутая фигура, черные аккуратные усы и хорошо поставленная грамотная речь; он знал, чего хочет от жизни, и был ясен в изложении своей точки зрения. Конечно, девятнадцатилетняя Уоллис была им совершенно очарована. Пронзительный взгляд, сдержанная улыбка, учтивость и воспитанность молодого мужчины произвели на нее неизгладимое впечатление. А кроме того, у нее, как и у многих девушек, всегда была особая симпатия к мужчинам в военной форме.
Их первая встреча произошла в саду возле дома Мастинов. Генри Мастин часто приглашал на обед офицеров своего корпуса. За обедом можно было приватно обсудить рабочие вопросы. И, как правило, во время подобных бесед он не спеша прогуливался вдоль ухоженного сада вместе с собеседниками.
16
Жена генерала Барнетта, присутствовавшего с Уоллис на “Балу холостяков”.