Страница 7 из 24
– Так, может, из знакомых кто-нибудь прочел?
– У меня были знакомые, отсидевшие по нескольку лет. Но их, как правило, Пруст не интересовал.
– Ладно, попробую, – обещает Аомамэ. – Приготовьте, пускай доставят.
– На самом деле, уже приготовил, – отзывается Тамару.
«Курьеры» заявляются во вторник ровно в час. Аомамэ, как велено, запирается в спальне и сидит там тихо, как мышка. Она слышит, как в замке входной двери поворачивается ключ, в квартиру кто-то заходит. Как выглядят те, кого Тамару называет «курьерами», одному богу известно. По шагам и прочим звукам Аомамэ догадывается, что их вроде бы двое, хотя ни один не произносит ни звука. «Курьеры» заносят в кухню несколько то ли ящиков, то ли мешков и в абсолютном молчании их распаковывают. Слышно, как они моют под краном еду, убирают ее в холодильник. Определенно, каждого четко проинструктировали, что и как делать, перед тем как прислать сюда. Они вскрывают коробки, разворачивают пакеты, собирают мусор в мешки. Поскольку Аомамэ не может выходить из дома, даже мусор выносить должен кто-нибудь за нее.
Они действуют быстро и слаженно. Без лишнего шума и топота. Вся работа занимает минут двадцать, а потом они сразу уходят. В замке поворачивается ключ, затем раздается условный звонок в дверь. На всякий случай Аомамэ выжидает еще пятнадцать минут, выходит из спальни, убеждается, что никого нет, и запирает входную дверь на засов.
Огромный холодильник теперь забит на неделю вперед. Причем на сей раз – не полуготовыми блюдами для быстрого разогрева в микроволновке, а здоровыми, свежими продуктами. Фрукты и овощи. Рыба и мясо. Тофу, морская капуста, натто[3]. Молоко, сыр, апельсиновый сок. Десяток яиц. Чтобы заранее избавить Аомамэ от лишнего мусора, магазинные упаковки сняты, и все продукты бережно обернуты виниловой пленкой. Похоже, «курьеры» прекрасно разбираются в том, какую еду Аомамэ предпочитает каждый день. Но откуда им это известно?
У окна стоит велотренажер. Уже собран. Небольшой, но очень классный. На дисплее можно отслеживать общий пробег в километрах, количество потраченной энергии, число оборотов колеса в минуту и пульс. Рядом с тренажером – похожий на небольшую скамейку снаряд для растяжки мышц живота, спины и плеч. С помощью нехитрого инструмента (прилагается) его легко собирать в разных конфигурациях. Делать это Аомамэ умеет отлично. Модель у снаряда новейшая, конструкция простая, но очень эффективная. С этой парочкой агрегатов Аомамэ добьется лучшей растяжки, какую только можно придумать.
На полу рядом – и софтбольная бита в чехле. Аомамэ снимает чехол, перехватывает биту поудобнее, делает несколько ударов в пространстве. Новенькая серебристая бита, поблескивая, рассекает воздух с резким свистом. Ее тяжесть успокаивает Аомамэ, напоминая о годах юности, проведенных вместе с Тамаки.
На столе Аомамэ видит стопку книг: «В поисках утраченного времени» Пруста. Томики не новые, хотя и незаметно, чтобы их читали. Всего пять штук[4]. Аомамэ берет один, перелистывает. Рядом на стол выложено несколько журналов – еженедельных и ежемесячных. И пять новеньких, нераспечатанных видеокассет. Кто выбирал их – неизвестно, однако ни одного фильма она не видела. Ходить в кино она не привыкла и никогда не смущалась, что какой-либо картины до сих пор не смотрела.
В большом пакете из универмага – три свитера: толстый, средний и тонкий. Две рубашки из теплой фланели, четыре футболки с длинным рукавом. Все одноцветное, простого покроя. По размеру подходит идеально. Плюс шерстяные носки и колготки. Если торчать здесь до конца декабря, наверняка пригодятся. Подготовка – выше всяких похвал. Аомамэ несет одежду в спальню, что-то раскладывает по полкам в шкафу, что-то развешивает на плечики. Затем идет в спальню, наливает себе кофе – и тут звонит телефон. Три звонка, пауза – и трезвонит дальше.
– Всё доставили? – сразу уточняет Тамару.
– Да, спасибо. Кажется, все, что нужно. И тренажеры в самый раз. Остается только читать Пруста.
– Если мы что-то упустили – сообщай, не стесняйся.
– Ладно, – отвечает Аомамэ. – Хотя понять, что упущено, будет непросто.
Тамару слегка откашливается:
– Возможно, я скажу лишнее. Но если не возражаешь, хочу тебя кое о чем предупредить.
– Да, конечно. О чем угодно.
– Долго находиться в запертом тесном пространстве, ни с кем не общаясь, на самом деле куда тяжелее, чем кажется поначалу. Даже самые терпеливые рано или поздно взвоют. Особенно если при этом они прячутся от тех, кто за ними охотится.
– До сих пор я долго жила в пространстве куда теснее, чем здесь.
– Возможно, в этом твое преимущество, – замечает Тамару. – Но все равно следи за собой. От долгого напряжения нервная система человека незаметно для него самого превращается в тряпку. А нервы, которые однажды превратились в тряпку, восстанавливаются с большим трудом.
– Постараюсь следить за собой, – обещает Аомамэ.
– Я уже говорил, по натуре ты человек осторожный, практичный и выносливый. И силы свои не переоцениваешь. Но даже самые осторожные люди начинают делать ошибки, если перестают за собой следить. Одиночество – кислота, которая разъедает человека изнутри.
– Мне кажется, я не одинока, – заявляет Аомамэ. Наполовину собеседнику, наполовину себе самой. – Одиночка – возможно. Но не одинока.
В трубке замолкают. Видимо, пытаются разделить категории «одиночка» и «одинокий».
– В любом случае, теперь буду еще осторожней, – говорит Аомамэ. – Спасибо за совет.
– Я хочу, чтобы ты понимала одно, – добавляет Тамару. – Мы со своей стороны сделаем все, чтобы тебе помочь. Но если у тебя вдруг возникнут непредвиденные обстоятельства – уж не знаю какие, – не исключено, что справляться с ними тебе придется самой. Как бы я ни торопился, рискую элементарно не успеть. Или даже вообще не смогу тебя вытащить. Скажем, если сталкиваться с этими обстоятельствами для нас будет слишком нежелательно.
– Прекрасно вас понимаю. Остаться здесь – мое решение, и я постараюсь защититься своими силами. Металлической битой и вашим подарком.
– Этот мир жесток…
– Там, где есть желания, готовься к испытаниям, – отвечает Аомамэ.
Тамару снова молчит, затем продолжает:
– А ты слышала об испытании, которое выпало сыщику тайной полиции в России эпохи Сталина?
– Нет.
– Его посадили в квадратную комнату, где был один лишь маленький деревянный стул. И приказали: «Заставь этот стул во всем признаться и составь протокол. Пока не сделаешь, из комнаты – ни ногой».
– Прямо сюр какой-то.
– Да нет, никакого сюра. Очень реальная история, от начала и до конца. Сталин создал жутко параноидальную систему, с помощью которой загнал в могилу десять миллионов человек, своих же соотечественников. И это – совершенно реальный мир, в котором мы живем до сих пор. Постарайся никогда это не забывать.
– Я смотрю, у вас много историй, которые греют душу…
– Не так уж и много. Но запасаюсь на крайние случаи жизни. Образования толком не получил, вот и запоминаю все, что может пригодиться. Примеряю каждую историю на себя. Ты же сказала: «Там, где есть желания, готовься к испытаниям». Все верно. Вот только желаний обычно мало, и все они довольно абстрактны, а испытаний – до ужаса много, и уж они-то совершенно конкретны. Это мне тоже пришлось претерпеть на собственной шкуре.
– Так что же за признание выбил следователь из деревянного стула?
– Очень ценный вопрос для размышлений, – отвечает Тамару. – Прямо дзэнский коан.
– Дзэн Сталина… – мрачно усмехается Аомамэ.
Помолчав еще немного, Тамару вешает трубку.
После обеда Аомамэ занимается фитнесом: крутит педали тренажера, разминается на снаряде. С такой отдачей и таким удовольствием она не занималась своим телом уже очень давно. Закончив, смывает под душем пот. Затем, слушая радио, готовит нехитрый ужин. Смотрит по телевизору вечерние новости (ни одной интересной). А потом, уже в сумерках, садится на балконе и наблюдает за парком внизу. На коленях у нее тонкий плед, под рукой – пистолет и бинокль. А также новенькая, блестящая металлическая бита.
3
То́фу – желеобразный соевый творог с нейтральным вкусом. Натто́ – ферментированная бобовая паста с резкими запахом и вкусом. Популярные блюда японской кухни.
4
Хотя цикл Пруста «В поисках утраченного времени» состоит из семи романов, в 1970–1980-е гг. весь его японский перевод выпускался издательством «Тикума-Сёбо» в виде пятитомника.