Страница 28 из 105
— Сообщили, — встрепенулся вдруг Гарри. — Теперь всему свету известно, что легендарная, ослепительная миссис Виктория Эссекс находилась среди отважных пилотов на борту самолета, который рухнул в море. Завтра это будет во всех газетах. Каково, а, Берни?
Берни промолчал. Он уже давно вел самолет, не произнося ни слова. Мне было видно, как по его шее струйками стекает пот, а седеющие волосы так взмокли, будто он окунул голову в ведро с водой.
— Бьюсь об заклад, эти чернявые бандюги потирают руки от удовольствия, — продолжал Гарри. — Ух, душа радуется, как подумаю, что эта мерзавка попадет к ним в лапы! Теперь получит свое!
— Заткнись! — не выдержал я.
Его лицо исказила жестокая гримаса.
— Ты что, лопух, неровно дышишь к ней, да?
— Говорю же, заткнись! — Я встал и вышел из кабины.
— Эй, Джек!
Я обернулся.
Гарри вышел вслед за мной и притворил дверь кабины. В его глазах плясали мстительные огоньки.
— Выясним отношения, — произнес он с угрозой. — Мы зашли слишком далеко, и надо довести дело до конца. На карту поставлено три миллиона. Какого черта ты носишься с этой мерзавкой?
— Я не собираюсь стоять в стороне и спокойно смотреть, как ее насилует шайка дикарей, — ответил я. — Мы должны вытащить ее из этой переделки.
— Ну нет! — покачал он головой. — Пропади она пропадом! Однажды она завлекла меня, а потом дала от ворот поворот, и этого я ей никогда не забуду. Да она форменная шлюха. Учти, если затеешь что-нибудь, пеняй на себя. По-нятно?
— Да ну? — Я и сам начал злиться. — Что ж ты такое сделаешь?
— Никто, включая тебя, не помешает мне получить свою долю. — И тут он сделал такое, чего я не в силах был стерпеть. Для пущей убедительности каждого своего слова он принялся тыкать меня пальцем в грудь. — Плевать я хотел на твою зазнобу…
Я со всей силы ударил его в челюсть. Это произошло помимо моей воли, и в тот же миг я пожалел, что не сдержался. Он упал как подкошенный и стукнулся головой о металлические заклепки в полу.
Я поглядел на него, опустился на колени и приподнял его голову. Моя ладонь сделалась липкой от крови. Меня передернул озноб. Неужто убил?
— Гарри!
Я заметил, что он дышит, но вид у него был как у покойника. Я бережно положил его голову и выпрямился.
— Воры перегрызлись?
Она стояла на пороге своей каюты с винтовкой в руках.
Я окинул ее взглядом.
— Без него Олсону не посадить самолет, — выдохнул я. — Олсон не в себе! Сделай что-нибудь с Гарри! Приведи его в чувство!
— Да я под страхом смерти не пошевельну пальцем ради этого подонка! — ледяным тоном сказала она.
— Вот и помрешь, дура!
Я бросился в кабину. Сквозь лобовое стекло я увидел песчаный берег, а за ним — джунгли.
— Берни! С Гарри случилось несчастье! Он без сознания!
Тот не отвечал. Он сидел молча, мокрый как мышь.
— Берни! — заорал я. — Ты слышишь?
— Отстань, — сдавленно прохрипел он.
— Набери высоту! Мы слишком низко летим!
Самолет шел на высоте всего двухсот футов. Берни испустил судорожный вздох, от которого у меня все похолодело внутри, и потянул на себя рычаг. Машина задрала нос. Под нами расстилались непроходимые джунгли.
— Выше! Поднимайся выше!
— Ради всего святого, Джек, оставь меня в покое!
Берни насмерть перепугал меня своим ступором, взмокшими волосами и рубахой, а теперь еще этот страшный голос.
Я снова выскочил в коридор и встряхнул Гарри, но тот по-прежнему не приходил в себя. Я кинулся на кухню, набрал в миску воды, вернулся к Гарри и выплеснул воду ему в лицо — пустой номер.
А она все стояла на пороге и смотрела.
— Сделай что-нибудь! — вскричал я. — Олсон не сядет сам! Приведи Гарри в чувство!
Она отвернулась, зашла в каюту и хлопнула дверью. Слышно было, как щелкнула задвижка.
На мгновение я замер, глядя на Гарри, потом ринулся обратно в кабину.
Там я увидел, что мы снова потеряли высоту и летим всего в ста футах над чащей.
— Берни! — взревел я. — Дай высоту!
Он вяло потянул рычаг на себя и тотчас издал мучительный стон.
— Берни! В чем дело? Тебе плохо? — Я сел в кресло второго пилота. — Берни!
— Сердце… умираю… — Тут он повалился вперед. Под тяжестью его тела рычаг тоже пошел вперед, и самолет клюнул носом.
Когда машина заскрежетала брюхом по верхушкам деревьев, я еще успел щелкнуть нужными тумблерами и отключить двигатели. В последнюю долю секунды я заметил, как Берни закатил глаза, и понял, что он мертв.
От удара меня швырнуло через всю кабину.
Тьма обволокла меня, и я поставил на себе крест.
Глава 8
Я выплыл из глубокого черного провала, чувствуя, что вымок до нитки и по лицу струится вода. Вода была теплой, и, придя в себя, я понял, что это дождь.
— Давай, давай! — крикнул мне голос, который я узнал бы и на том свете. — Ты цел и невредим!
Я открыл глаза и увидел рассвет, брезжущий сквозь кроны деревьев, затем подтянулся и с трудом принял сидячее положение. Тут выяснилось, что у меня раскалывается голова и ноет плечо.
— Джек!
— Ну ладно, ладно! Дай очухаться, ради Бога!
Я зажмурился, вытер ладонью лицо, потом снова открыл глаза и увидел ее рядом. Она стояла как мокрая курица: рубаха и брюки прилипли к телу, волосы висели точно крысиные хвостики — от легендарной, неотразимой миссис Виктории Эссекс не осталось и следа.
Я окинул взглядом окрестности. Оказалось, что сижу я в грязной жиже, а вокруг — поваленные деревья. Дождь все не утихал, и в воздухе стояла такая густая влажная духота, словно меня посадили в баню и обложили ватой.
— Вставай!
Я взглянул на нее:
— Ты цела?
— Да, и ты тоже! Где мы? Что произошло?
Пошатываясь, я поднялся на ноги и для устойчивости привалился к дереву.
— У Олсона случился сердечный приступ. — Я обернулся и посмотрел на место катастрофы. Нам на редкость повезло. Поблизости не оказалось больших деревьев с мощными стволами. Самолет, будто коса, срезал попавшуюся на его пути растительность. Крылья с двигателями отвалились, зато фюзеляж на первый взгляд не пострадал. Хвостовую часть снесло.
— Вот это приземлились, — вымолвил я. — Как же я вылез оттуда?
— Я тебя вытащила.
Я обомлел:
— Ты что, двужильная?
— Я испугалась, что там будет пожар.
Тут я вспомнил про Гарри:
— А что с Эрскином?
— Не знаю. — Судя по тону, она и не хотела знать. — Что будем делать?
Я попробовал сосредоточиться, но голова еще работала туго.
— Я должен отыскать Гарри.
— Да ну его к лешему! Надо найти какое-нибудь убежище!
Я оставил ее и нетвердой походкой отправился к останкам самолета. Заглянул в отломившуюся от фюзеляжа кабину. Берни так и сидел в своем кресле, уронив голову на грудь. Я протиснулся в кабину, открыл шкафчик и достал мощный электрический фонарь. Посветил мертвому Берни в лицо, содрогнулся от ужаса, потом вылез из кабины и вскарабкался в фюзеляж.
Гарри лежал там, где я бросил его. Вокруг головы зловещим нимбом растеклась лужа крови, нижняя челюсть отвисла, незрячие глаза уставились в пустоту.
Меня продрал мороз по коже. Неужели это я убил его или все-таки он погиб в результате крушения? Ведь когда я уходил, он еще дышал! Я точно прирос к этому страшному месту.
— Ну что, убил, да?
Я не заметил, как она вскарабкалась следом за мной и стала рядом.
— Не знаю. Если и убил, то только из-за тебя.
Мы переглянулись, потом она прошла дальше по коридору и попыталась проникнуть в каюту Эссекса, но дверь заклинило.
— Открой! Я хочу переодеться в сухое!
— Не трать время попусту. Надо убираться отсюда, и побыстрей. Все равно вымокнешь.
Она строптиво вскинула брови:
— Я намерена оставаться здесь, пока меня не найдут!
— Мы же продали этот самолет мексиканскому революционеру за три миллиона. Если ты угодишь к нему в лапы, он будет несказанно рад такой замене. За тебя он назначит выкуп вдвое больше.