Страница 29 из 38
— Кира?
— Да, Сашенька, — пропел он, одновременно отвечая на очередной поток умиления под картинкой.
— Мне надо слетать домой…
— Так лети!
— Для этого тебе надо посидеть с Мэлом…
— Да без проблем, солнце мое! — сказал погромче, потому что мимо прошел один из членов команды. — Конечно, я посижу с Мэлом! — добавил во всеуслышание, чтобы остальные работники его услышали.
— Да?.. То есть, ты прилетишь пораньше?
— Ну разумеется. Часов в шесть.
— О… ну, хорошо… — озадаченно добавил Саша.
— Пока, радость моя, — Кира послал партнеру воздушный поцелуй и прервал трансляцию. — Семья. Ответственность! — многозначительно добавил членам команды.
— Да-а-а-а, — уважительно и вроде бы как даже с завистью протянули они.
Глава 11-2
Про то, как все чуть не переругались
Геру беспокоила одна пара. Сильно беспокоила.
Рома и Воля.
Они совершенно не вписывались в роли. Один почему-то не только не похудел, а даже поправился грамм на триста, а другой опять не полетел на работу.
— Воля, почему ты дома? Сколько раз можно повторять? Тебе нужно имитировать добытчика!
— Да-да. Я полечу, — отреагировал участник. Младенец был привязан к нему широким шарфом, а сам Воля расчесывал зверей пуходеркой. Они лежали на спине, раскинули лапы в стороны и млели. Судя по отрешенной интонации участника, он тоже млел.
— Рома, а ты посылку получил?
— Угу, — ответил участник.
— А почему не надел?
К обеду обе фемины получили новую, изготовленную специально для них обувь на каблуке, с вложенной инструкцией — надевать раз в день на пол часа, впоследствии период носки увеличить. И, если Саша сразу выполнил задание, то Рома никуда не торопился, и спрятал туфли в углу.
— Я надевал. Они неудобные.
— Рома! Надо!
— А зачем надо?
— Рома, не начинай. Просто надень и все.
— Нет. Нет, я не понимаю. Зачем? Я же сказал. Мне неудобно! — впервые за все время участник повысил голос. На крик прибежал Воля и замер на пороге, округлил глаза и прижал к себе Валю.
— Тебе надо…
— Пробудить феминность? Ломая ноги? Очень феминно!
— Ромочка, тихо, — подкрался партнер. — Ромочка, не надо.
— Зая, подожди. Мне надо знать. Мне надо точно знать. Гера, объясни. Так зачем мне это якобы надо, хотя мне этого не нужно? Ты понимаешь, что так устойчивость теряется? А если я полечу, лицом вниз, с ребенком на руках, что тогда? А лодыжки если вывихну, то в чем будет польза? А?
— Рома, — с трудом удерживая самообладание, ответил Гера. — Пожалуйста, спокойно. Ты должен выполнять правила, а не оспаривать каждый пункт!
— Нет, подожди…
— Нет, это ты подожди! Ребята, мне очень, очень не нравится ваше поведение, и если так будет и дальше продолжаться, я поставлю вопрос о вашей замене, на более подходящих участников!
— Ромуля, тихо, тихо, хватит, — от громкого голоса Валя проснулся, захныкал, и Воля укачивал его, одновременно крутясь вокруг партнера. — Тихо, Ромочка, не надо, спокойно, ну это же всего лишь туфли, зая, тихо, — он замер напротив и жалобно заглянул в глаза.
Гере показалось, что он так смотрит на него. Пронзительный взгляд, ему самому захотелось немедленно все бросить и пойти на поводу у участника. Партнеры притихли, несколько секунд молча переглядывались, а потом случилось что-то непонятное.
— Конечно, — как ни в чем не бывало, сказал Рома. — Волечка, давай мне Валю.
— Да. Как раз собирался слетать на работу, — передал он младенца.
— Да и туфли не так уж и плохи. Привыкнуть просто надо.
— А мне страсть как хочется порыбачить! Скорее бы вечер, как выйду, да со снастями, ух!
— Пойду-ка я приготовлю чего-нибудь. Низкокалорийного.
И ладно бы, они ограничились словами. Нет! Воля на самом деле сел в гравиталет и куда-то улетел, а Рома, напевая вслух песенку, ушел на кухню рубить листья салата. В туфлях.
Подозрительно.
И до передачи трансляции Эну пара вела себя так идеально, что Гера диву давался. Рома на несколько раз подмел полы в доме, протер стекла; периодически прикладывался к салату и каждый раз комментировал происходящее вслух. Воля недолго пробыл на работе, но по возвращению внезапно схватился не за детей, а за снасти. А перед тем, как их закинуть в море, бодро пробежал вдоль берега метром так с двести.
Гера не очень понимал, что происходит. Вариантов было два — или участники блефуют, или же у них на самом деле что-то щелкнуло и эксперимент стал приносить первые плоды.
А Саша тем временем ждал. Ждал шести часов. Сверялся со временем через каждые две минуты и мысленно сокрушался, что день тянется невыносимо медленно. Но перспектива побыть одному, без ноши в виде ненавистного Мэла, от одного вида которого невольно трясло, придавала сил. Целый час наедине! Без криков, без смеси со сладковатым запахом, без подгузников, без нотаций в голове, без нервного прислушивания к тишине — не раздается ли едва различимое кряхтение, неизменно перерастающее в выматывающий ор?
Это казалось чем-то нереально волшебным.
По-прежнему ужасно хотелось спать. Саша на миг потерял связь с реальностью, когда стоял на каблуках в комнате, а очнувшись, поймал себя на том, что качает коробку из-под обуви, как ребенка. Вообще у него появилась странная привычка — качать попавшие в руки предметы весом больше трех килограмм. Так он отключался несколько раз за день, в предпоследний едва не выронил Мэла, за что тут же получил серию нотаций — от Эна и от Рэя. Саше стало казаться, что его самого, как личности, отныне не существует, есть приложение к ребенку с набором функций: кормить, качать, мыть.
И только предстоящая поездка не давала скатиться в окончательную и беспросветную апатию.
С Мэлом на руках Саша долго стоял на кухне и не мигая смотрел на набор ножей. Стандартный — один охотничий, три метательных, штук пять для разделки мяса и для чистки овощей. Он переложил несколько ножей в карман и пошел к выходу. По пути остановился у окна.
С Бени осыпались листья.
— Потерпи, дружочек. Остался всего час, — Саша погладил тонкую веточку, вздохнул, вышел наружу, переложил ребенка на траву, резко развернулся и метким броском отправил нож в полет.
Острейшее лезвие вошло в мягкий ствол ближайшей пальмы почти бесшумно.
— Пятьдесят восемь минут, — выдернул нож, отошел, метнул еще раз.
— Пятьдесят восемь с половиной, — повторил процесс.
— Пятьдесят семь…
Ближе к вечеру у Киры случилось неслыханное событие. Вызов. Настоящий! Не ложный! Так уж вышло, что чипы, настроенные у большей части населения на автоматическую подачу сигнала опасности, зачастую срабатывали случайно, реагируя на банальный сильный испуг, например, от близости хищника, потери равновесия и прочих мелочей, а безответственные земляне иногда этого не замечали и вызов не отменяли. И оперативной группе, прилетевшей на место так называемого происшествия, приходилось разворачиваться и улетать ни с чем.
Но на сей раз сомнений не было — вызов самый что ни на есть настоящий. Свои в беде. Кира тут же забыл про все — про комментарии, на которые не успел ответить, про Мэла, Сашу, про себя, и стал исключительно предводителем оперативной группы спасателей. Огня в кровь добавляло то, что показатели боли пострадавшего зашкаливали, уровень адреналина превышал все мыслимые пределы — а после сигнал перешел в атоматический режим, что могло обозначать только одно: потеря сознания.
Дело совсем плохо.
На максимальной скорости, за считанные минуты команда добралась до места трагедии, одновременно скооперировавшись с ближайшим медицинским центром. Четыре гравиталета — три спасательских и один скорой помощи — зависли над искомым ущельем.
Очередной скалолаз-любитель. Кира никогда их не понимал. По всей видимости, бедолага недостаточно хорошо закрепил страховку и сорвался вниз, застряв в узком ущелье. Его ногу передавило глыбой, небольшой, килограмм пятьдесят-семьдесят, и, в принципе, здоровый человек без труда сдвинул бы препятствие, но пострадавший, скорее всего, что-то сломал при падении и сделать этого не смог.