Страница 9 из 63
Занавески?
Во всем моем доме не было ни одной занавески. Не то, чтобы я была против них, но я никогда не могла понять, как крепить карнизы. Чувствуя головокружение, приподнялась на локтях и осмотрелась. Я лежала на кровати, гораздо большей, чем моя. Позолоченные рамочки висели на нежно-желтых стенах, плоский телевизор стоял на комоде из вишневого дерева, который выглядел как произведение искусства ручной работы 19 века.
Рядом с ним стоял такой же стол, на нем лежал дорогостоящий ноутбук. Французские двери вели на балкон, а на другом конце комнаты — в ванную и гардеробную.
Ладно, это определенно не моя комната.
Я полностью села, прикусив нижнюю губу, когда еще одна волна головокружения чуть не вернула меня обратно в комфорт кровати.
События, которые привели меня сюда, были размыты, но я помнила достаточно, чтобы отбросить тошноту, вызванную головной болью. Я спустила ноги с кровати и встала. Пару секунд комната вращалась, прежде чем остановилась.
Дверь в спальню открыли, и я увидела мужчину с коротко стриженными темными волосами в сшитом на заказ деловом костюме. Я сделала шаг назад, врезавшись в кровать.
— Хорошо. Ты проснулась. Мы уже начали волноваться. Талант Хайдена может сильно выбить из колеи, — мягко сказал он. — Мое имя Джонатан Кромвел. Ты в моем доме.
— Кто… Где моя сестра? — хрипло спросила я.
Он сложил руки у себя за спиной.
— Оливия здесь, она спрашивала о тебе. Я могу отвести тебя к ней. А потом нам с тобой надо поговорить.
Я положила руку на свой пульсирующий затылок и поморщилась.
— Поговорить о чем?
— Думаю, сначала тебе стоит увидеться с сестрой, Эмбер. Это уменьшит ее беспокойство о твоем самочувствии.
Беспокойство об Оливии подтолкнуло меня вперед, но подозрение заполнило мои мысли.
— Откуда мне знать, что это не уловка или что-то в этом роде?
На его губах расцвела терпеливая улыбка.
— Я знаю, что у тебя много вопросов, но ты должна их отложить. Ты нужна Оливии, Эмбер.
Ты нужна Оливии. Эти слова всегда провоцировали во мне необходимость действовать. Я кивнула и поморщилась от укола боли. Казалось, голова сейчас взорвется.
Мистер Кромвел отошел и кивнул мне следовать за ним. Я держалась на безопасном расстоянии, пока мы шли по широкому коридору мимо нескольких закрытых дверей. Вместо того, чтобы остановиться около последней из них, как я предполагала, он начал спускаться по лестнице. Внизу я увидела еще два этажа. Везде, куда я смотрела, видела различные изображения греческих и римских богов на стенах. В углах стояли анатомически точные мраморные статуи.
Мы остановились у двери на втором этаже. Детские смешки доносились из той комнаты, привлекая меня, словно огонь мотылька. Я бы узнала звук ее смеха где угодно. Я обошла мужчину и открыла дверь.
Облегчение затопило меня. Оливия, чьи волосы были убраны в два хвостика, сидела в середине большой спальни, окруженная невероятным количеством игрушек, плюшевых животных и… мамой. Мама сидела в кресле в свитере и домашних тапочках. Ее лицо было таким же пустым, как и всегда, но она была не в кровати.
Это, должно быть, сон.
Оливия развернулась с ультразвуковым визгом.
— Эм! Эм! — она вскочила на ноги, устремившись ко мне со скоростью мини торнадо. — Я соскучилась по тебе! Эмми! Эм!
— Оливия, — выдохнула я.
Она обняла меня за ноги без колебаний. Я не хотела ничего, кроме как взять ее на руки, но не было перчаток. Руки остановились над ее кудрями, словно я не могла их контролировать.
Я крепко зажмурилась и резко вздохнула.
— Эм! — она вцепилась в мои джинсы. — Смотри!
Я открыла глаза. Оливия оторвалась от меня, указывая на клетку на комоде.
— Они разрешили мне взять Пискуна. И смотри! Это мистер Сопелка! — она устремилась к большому полосатому коту, которого я поначалу приняла за плющевого.
— Это прекрасно. — Мои глаза обратились к маме. Она сидела в кресле-качалке, которое я могла бы представить в детской. — Мама? Это я.
Я сделала шаг вперед.
Она медленно моргнула, но казалось, что нас разделяет непроницаемая стена.
— Эм, чем ты занималась? — спросила Оливия, снова привлекая мое внимание к себе. Она отпустила кота и подошла к кукле. — Я хотела увидеть тебя, но мистер Кромвел сказал, что тебе нужен был отдых.
Я посмотрела через плечо на темноволосого мужчину.
— Да, я спала.
Оливия держала куклу за руку, раскручивая ее вокруг.
— Ты спала несколько дней.
Дней?
— Ох, ну, я и правда сильно устала.
Подходя ко мне, Оливия, казалось, приняла мои извинения.
— Мне здесь нравится, Эмми.
— Правда? — я почувствовала головокружение и слабость. Боже, неужели я снова отключаюсь?
Она яростно закивала и затем указала своим пухлым указательным пальчиком на меня. Это была ее привычка, чтобы показать мне, что она хочет поделиться со мной каким-то секретом, поэтому я наклонила голову поближе к ней.
— Что? — прошептала я, игнорируя белые вспышки перед глазами.
Подвинувшись ко мне, Оливия прошептала на ухо:
— Мистер Кромвел говорит, что я одаренная.
— О, ладно… — прошептала я в ответ, мой мозг отказывался соображать. Оливия отскочила от меня и закружилась по комнате.
— Пискуну здесь нравится.
— Эмбер, — позвал мистер Кромвел.
Я кивнула, даже не оглянувшись на него.
— Оливия, мне надо поговорить с мистером Кромвелом. Ты побудешь здесь?
— Ага. Мы с мамой играем с моими новыми игрушками.
Против воли, я снова посмотрела на маму. Она повернула голову и улыбнулась Оливии. Просто от взгляда на нее во мне вскипела буря эмоций. Я попыталась припомнить, какой мама была до аварии, но ее нынешнее состояние перекрывало все мои воспоминания.
Я покачала головой и повернулась туда, где меня ждал мистер Кромвел с терпеливым выражением на лице.
— Мы можем поговорить на кухне, — сказал он. — Я уверен, ты голодна.
Прежде чем я успела выйти из комнаты, Оливия заговорила.
— Мамочка?
Я застыла на месте. Сердце затрепетало в груди. Я просто хотела услышать ее голос, вот и все. А потом:
— Да, детка?
— Почему ты не говоришь с Эмми? Это ее огорчает.
На мгновение повисла тишина.
— Детка, — мягко сказала мама, — я не могу говорить с ней. Эмбер в раю вместе с папой.
***
Мы сидели на такой кухне, за которую мама отдала бы своего первенца до того, как потеряла разум.
— Твоя мама очень больна, Эмбер. Возможно, однажды, ее воспоминания вернутся. — Кромвел нахмурился. — Наверное, тебе тяжело от мыслей мамы, что ты мертва.
Я катала банку содовой между ладоней. Было странно находиться среди людей без перчаток.
Нетронутые тарелки с холодными закусками и печеньем стояли между нами.
— Как ты смогла заботиться о ней и сестре? Тебе было всего пятнадцать на момент аварии.
Мое раздражение росло вместе с подозрениями.
— Откуда вы знаете об аварии?
Кромвел улыбнулся.
— Мы многое знаем, Эмбер.
У меня окончательно пропал аппетит.
— Откуда вы столько знаете? Почему я здесь? И вообще, где мы?
В кухонном освещении голубые глаза мужчины, казалось, светились.
— Ты в Петербурге, Западная Вирджиния.
У меня вырвался истерический смешок.
— Где? Я никогда не слышала о Петертауне или как там его.
— Петербурге, — поправил он. — Не многие за пределами этого штата знают о городе. Мы у подножья гор Сенека.
Я слепо смотрела в одну точку. Надо выяснить, что это означает?
Выражение лица мужчины сохраняло родительское терпение, но это было как-то неправильно, что ли.
— Ты на удивление спокойна.
— О нет, поверьте. Я психую глубоко внутри. — Я встретила его взгляд.
— Возможно, мне стоит начать сначала. — Мужчина откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Я думаю, это поможет тебе понять, что здесь нечего бояться.