Страница 66 из 100
Великий же гений всегда задаёт вопрос: а может быть, это неправильно?.. Поблагодарим же этих людей, что они порой, хоть однажды, встряхивают то, что стремится осесть...»
Но когда, в какой период своей жизни человек становится приспособленцем или преодоленцем?
Кто-то уверен, будто все главные качества человека предопределяются его наследственными свойствами, генетическим набором определённых признаков, подобно тому, как наследуют носик мамы или уши дедушки.
Но это — привычное заблуждение, сохраняющееся из-за нежелания разобраться в сути дела. Если бы гениальность, необычная одарённость в интеллектуальных областях была врождённой, она бы проявлялась с детства и юности.
Одарённых детей бывает немало. Их называют вундеркиндами, ими восхищаются, они показывают высочайшие коэффициенты интеллектуальности и побеждают во всемирных олимпиадах по различным отраслям науки и техники. Но многие ли из них прославились позже какими-то замечательными открытиями в научно-технических областях, в философии? Что-то об этом не слышно.
Выдающемуся человеку приходится преодолевать давление, неимоверную силу тяготения окружающей среды. Ему надо проявлять не столько гибкость ума, сколько твёрдость характера, верность своим убеждениям, упорство в достижении поставленных — не кем-то, а самим собой — целях.
В середине XIX века ещё сохранялись иллюзии по поводу френологических закономерностей, связывавших особенности личности человека с конструкцией черепа, его формой и рельефом. Предполагалось, что скрытый под этой костяной оболочкой мозг — вместилище разума — развивается сообразно её рельефу. Каждая выпуклость или впадина на черепе, согласно такому взгляду, определяет те или иные способности, склонности, черты характера.
На одной из иллюстраций к френологическому трактату того времени был изображён демон, который лепит головы детям; из рук его выходят и узколобые глупцы, и слабоумные со скошенными черепами, и одинокий мыслитель с крутым широким лбом и ясным взором. Такова аллегория врождённых качеств личности.
Надо заметить, что и Миклухо-Маклай в некоторой мере вынужден был отдать дань научным взглядам и предрассудкам своего времени, придавая большое значение сбору черепов представителей разных народов и рас. В своих завещаниях упоминал о том, что представляет свой череп для научных исследований. В этом отношении он вольно или невольно подражал основателю френологии австрийскому профессору Францу Йозефу Галлю, чьё тело было похоронено в 1828 году без головы (она была завещана его последователям).
Учёным так и не удалось подтвердить френологические закономерности. Правда, во второй половине XIX века английский оригинальный учёный Френсис Гальтон попытался доказать, по его словам, «что природные способности человека являются у него путём унаследования при таких же точно ограничениях, как и внешняя форма и физические признаки во всём органическом мире». Отсюда он сделал вывод: «Подобно тому, как... с помощью тщательного подбора нетрудно получить такую породу лошадей или собак, в которой быстрота бега представляла бы качество не случайное, а постоянное, или добиться какого-либо другого результата в том же роде, — точно так же было бы делом вполне осуществимым произвести высокодаровитую расу людей посредством соответственных браков в течение нескольких поколений».
Гальтон написал книгу «Наследственный гений таланта, законы и последствия», в которой стремился доказать на многочисленных примерах, что гениальный человек формируется в результате сочетания нескольких врождённых качеств. Например, выдающихся учёных «характеризует энергия, здоровье, выдержка, деятельность, независимость характера и врождённое влечение к науке».
Но если так, если гениальность зависит от наследуемых качеств, то логика подсказывает вывод, сделанный Гальтоном: есть возможность с помощью искусственного отбора создавать наиболее одарённые разновидности человеческой породы. Гальтон придумал название для такого метода: евгеника (в переводе с греческого — «наука о благорождении»).
После работ Чарлза Дарвина об искусственном и естественном отборе эта идея, что называется, носилась в воздухе. В России, например, ещё до появления соответствующего труда Гальтона была опубликована в 1866 году книга профессора В. М. Флоринского «Усовершенствование и вырождение человеческого рода». Правда, в ней речь шла прежде всего о необходимости пресекать передачу потомству наследственных дефектов.
Кстати сказать, первой солидной книгой Гальтона была «Искусство путешествовать», изданная в 1855 году. Она пользовалась немалым успехом и пропагандировала не только то, что называется теперь туризмом, но и путешествие как средство познания, незаменимое для натуралиста.
Таким образом, в то время когда Миклухо-Маклай складывался как естествоиспытатель, особой популярностью пользовались идеи, связанные с познанием природы, путешествиями, особенностями человеческих рас, связи строения мозга (черепа) с характером и способностями человека. Не удивительно, что Николай Николаевич избрал для себя такую научную работу, которая соединяла в себе все эти направления мысли.
Однако возникает вопрос: как мог он решиться на это отчаянное предприятие? Ведь Маклай не обладал едва ли не самыми главными качествами, обеспечивающими возможность выживания в экстремальных условиях: крепким здоровьем, недюжинной физической силой, избытком так называемой жизненной энергии. И откуда бы взялось у него «врождённое влечение к наукам», если в его роду не было вовсе учёных?
На подобные вопросы ещё сотню лет назад было бы очень трудно ответить из-за недостатка фактических данных. В наши дни кое-что прояснилось. Нетрудно проследить потомство, скажем, Ломоносова или Пушкина — безусловных гениев. У Ломоносова в числе предков не было, понятное дело, учёных или философов. Среди его потомков оказалось немало знатных особ — графов, баронов. Только вот не оказалось ни одного сколько-нибудь выдающегося мыслителя, учёного. То же можно сказать о множестве других выдающихся людей, среди предков и потомков которых невозможно отыскать незаурядных людей.
Вспоминается случай (анекдот?) с Бернардом Шоу. Богатая красавица предложила ему брачный союз, полагая, что дети смогут унаследовать ум отца и внешность матери. Шоу, не отличавшийся красотой, ответил, что не менее вероятно, если дети унаследуют лицо отца и ум матери. Добавим, что умственные незаурядные качества, как выяснилось, по наследству не передаются (наследуются преимущественно дефекты, генетические аномалии).
Есть и другой анекдотический пример, но уже совершенно реальный. Несколько десятилетий назад была воплощена «евгенетическая» идея: собиралась и консервировалась сперма нобелевских лауреатов (из тех, кто соглашался на подобную процедуру), которой затем искусственно осеменяли состоятельных женщин, желавших таким образом получить высокоинтеллектуальных отпрысков. Если учесть, что умственный уровень этих женщин был, судя по всему, ниже среднего, то в результате подобных половых ухищрений вряд ли родился хотя бы один вундеркинд.
...Человек, живя в обществе, зависит от него практически полностью. Хотя в обыденном сознании постоянно — из поколения в поколение — упорно повторяется мысль о том, что гений таков от рождения.
Некогда спорщик, шутник и мудрец Сократ объяснял свою проницательность тем, что ему подсказывает добрый демон — гений. Вот и стали с тех пор ссылаться: мол, у одного есть гений, а у другого — нет, и ничего тут не поделаешь.
Родом из детства
Знаменитый философ Герберт Спенсер во времена Гальтона и Миклухо-Маклая подвёл логическое обоснование под идею о наследственных основах личности. Он исходил из того, что структура целого зависит от свойств составляющих его частиц. Так форма кристалла определяется свойствами молекул, из которых он состоит. Вот и человеческая личность складывается из сотен, тысяч признаков, которые передаются по наследству и комбинируются определённым образом.