Страница 64 из 100
— Я готов обсудить с вами детали операции, но это путешествие никак не входит в мои личные планы... Мои работы по сравнительной анатомии рас... — Он замялся, что с ним бывало редко. Не мог же он признаться, что ему хотелось бы остаться здесь подольше не столько из-за научных исследований, сколько по иной, сугубо личной причине.
— Зная вас как известного защитника папуасов, господин Маклай, признаюсь, я весьма удивлён вашим отказом.
— Мне кажется, что значительно более полезным для вас будет миссионер господин Чалмерс. Вам непременно следует отправиться в Ануапату и заручиться его поддержкой.
— Премного благодарен за совет, я им воспользуюсь.
— Поверьте, мне бы очень хотелось участвовать в вашей экспедиции, но...
— Но давать советы легче, чем их выполнять.
— Я отправляюсь с вами.
...На корвете «Вульверин» он имел прекрасную возможность в просторной каюте обрабатывать дневники и просматривать научные книги, целую коробку которых он взял с собой.
После одиннадцати дней пути бросили якорь в порту Моресби, возле посёлка Ануапату. С коммодором они съехали на берег, где их встретили миссионеры Чалмерс и Лоус, уже осведомлённые о карательной экспедиции. В помещении миссии они рассказали прибывшим подробности совершенного злодеяния.
Оказывается, в деревне Кало ещё раньше стали распространяться слухи о том, что местного миссионера-туземца (тичера, то есть учителя) хотят убить. Причины недовольства были связаны с некоторыми его речами, обижавшими местных жителей, которых ещё заставляли бесплатно трудиться на плантации миссионера. Женщины деревни имели свои основания ненавидеть «учителей», категорически запрещавших делать и выставлять напоказ татуировку — одно из главных украшений папуасок. Ко всему этому примешивалась, согласно слухам, личная вражда жены начальника (старосты) Кайо к жене тичера.
Как бы то ни было, а требовалось выявить и наказать всех преступников. Ведь убит был не только сам тичер, но и вся его семья, а также два других миссионера с семьями и их сопровождающие; все они отправлялись в один из посёлков. Староста Кайо по имени Квайпо подговорил группу односельчан расправиться с миссионерами, которых закидали копьями в лодке у причала. Четверо из экипажа спаслись, бросившись вплавь вниз по реке. Квайпо заранее предупредил, чтобы этих людей не убивали, потому что они из дружеской деревни.
Коммодор Уильсон устроил небольшое совещание, уточняя план операции. Чалмерс и Лоус усомнились, что можно будет уговорить жителей Кайо добровольно выдать преступников. При виде военного корабля они разбегутся, а у тех, кого удастся поймать в окрестных лесах, вряд ли что-либо узнаешь, да и договариваться с ними нет никакого смысла.
— Что же делать? — спросил коммодор.
— Застать их врасплох, заранее заблокировав все выходы из деревни, — ответил Чалмерс.
Осталось только обсудить, каким образом и какими отрядами будет окружена деревня. Этим и занялись Уильсон с миссионерами. Миклухо-Маклай отправился побродить по Ануапате.
Здесь уже привыкли к белым людям и на его присутствие не обращали внимания. Несмотря на то что у местных жителей появилось немало железных орудий труда, они по-прежнему продолжали пользоваться преимущественно кремнёвым инструментом: обтёсывали ими палки, заостряли копья, полировали украшения из раковин.
К Маклаю подбежала девушка и радостно, без лишних церемоний подняла набедренную повязку, обнажая бедро и ягодицу:
— Смотри, Маклай. Смотри, как красиво.
Ничего предосудительного в её поведении не было.
Она показала ему недавно сделанную татуировку. В прошлый раз он долго зарисовывал её украшенное разнообразными узорами тело. Теперь она предлагала провести новый сеанс рисования. Рассчитывая за это вновь получить порцию «куку» (табаку). Пришлось угостить её табаком просто так.
На следующий день, как только Миклухо-Маклай сошёл на берег, к нему подошёл мужчина с мальчиком. С таинственным видом мужчина стянул с ребёнка нечто подобное юбке и повернул его спиной к Маклаю.
У мальчика пониже спины находился... хвостик! Как тут не вспомнить легенды, распространённые на островах и на Малуккском полуострове о существовании племени хвостатых людей, живущих в горах. Даже уточняли, что хвосты представителей этого племени состоят из кости и кожи. Прежде чем сесть на землю, они должны сделать копьём достаточно глубокое отверстие в земле для того, чтобы там поместился хвост. (Фантазия человеческая не ограничивается простейшими выдумками).
— Это мой сын, — с гордостью сказал отец. Он заставил мальчика присесть на корточки, чтобы хвостик был виден во всей красе. Внимательно изучив этот курьёзный объект, Маклай убедился, что это накожный полип размером с мизинец ребёнка.
Пока учёный зарисовывал нарост, отец мальчика стоял с таким гордым видом, как будто сам был владельцем хвоста не менее чем полуметровой длины.
Со стороны здания миссии послышались звуки колокола, созывающего местных жителей на молитву за здравие королевы Виктории, после чего от её имени коммодор Уильсон должен был раздавать туземцам многочисленные подарки.
К корвету добавилась шхуна «Бигль», и оба судна направились в сторону деревни Кало. После утреннего кофе Чалмерс не преминул заметить Миклухо-Маклаю:
— Господин Маклай, в одном из интервью вы сказали, что миссионеры подготавливают приход торговцев спиртным и оружием, не так ли?
— Вы совершенно правы.
— А не кажется ли вам, что мы не только несём туземцам слово Божье и учение Христа, но и помогаем им осваивать основы нашей цивилизации?
— Вы имеете в виду данную карательную экспедицию? Она как раз и показывает, что далеко не все миссионеры умеют, подобно вам, ладить с местным населением.
— Людям свойственны ошибки и заблуждения. Мы постараемся уладить конфликт мирно. Как вам известно, в прежние времена за подобное преступление расстреливали из пушек провинившуюся деревню...
— И делали это христиане, представители европейской цивилизации!
— Увы, это так. Мы можем только сожалеть об этом и делать всё, что в наших силах, дабы подобные злодеяния не совершались впредь.
— Не сомневаюсь в ваших добрых намерениях. Но вспоминается, что добрыми намерениями выложена дорога в ад.
— Вы полагаете, что без миссионеров столкновение туземцев с европейской цивилизацией проходило бы менее болезненно?
— Я полагаю, что здесь не нужны ни миссионеры, ни тем более бессовестные торгаши и колонизаторы.
— Странно слышать такое заявление из уст известного учёного. Разве в чьих-либо силах остановить распространение цивилизации по всему земному шару? Это происходит если не по воле Божьей, то благодаря устремлённости людей к открытию и освоению новых земель.
— Мне отвратительно всё то, что делается ради корысти, наживы, из самых низменных побуждений.
— В этом я солидарен с вами. Но что мы можем поделать с грешными людьми? Будем стараться в меру наших сил смягчать нравы, призывать к милосердию и состраданию. Ваша деятельность в таком направлении снискала себе заслуженную славу. А это значит, что и цивилизованные люди способны ценить благородство и самоотверженность. Разве не так?
— Но я не склонен утешать бедных туземцев иллюзиями о посмертном воздаянии и бессмертии души. Полагаю, их надо оставить в покое, предоставить им свободу.
— Люди слишком часто нуждаются в утешении, господин Маклай. Не все обладают такой волей и таким интеллектом, такими душевными качествами, как вы. Даже если вы и атеист, ваша деятельность совершенно согласуется с учением Христа о человеколюбии. И всё-таки вам, учёному, должно быть особенно ясно, что цивилизация распространяется по Земле вне наших желаний. Вы можете скептически или даже отрицательно относиться к роли миссионеров, но должны, мне кажется, согласиться, что они привносят струю гуманизма и человеколюбия в этот стихийный и, как полагают некоторые мыслители, в частности, представители немецкой географической школы или американский учёный Георг Марш, естественный природный процесс. Вы с этим согласны?