Страница 55 из 65
К обеду подошёл Наум с Катлианом. Командир Малой дружины возбуждённо забрасывал своими впечатлениями, от увиденного в городе, уставшего адмирала. Не удивительна усталость, если учесть, что окончание каждой фразы могучий воин, вдвое шире в плечах и на голову выше бывшего стрельца, сопровождал встряхиванием последнего за плечо.
— Наум, Катлиан, голова приглашает пообедать, неприлично задерживаться, когда суп стынет. — Спас я адмирала от пытки.
— Игорь, они тут такого понаделали, ты не представляешь. Непонятно, чем мы занимались в Московии, когда здесь просто всё сделали без нас. Ты представь, ряды фургонов, их сотни, может даже больше тысячи. А храм Рода хотят построить больше нашего, я шагами посчитал, основу из камней уже заложили. А людей навезли, поменьше чем в Москве, но больше чем в Мемеле. — Перенёс свои впечатления на новый объект в моём лице Катлиан.
— Ты сначала с хозяином познакомься! — Одёрнул я его. Пора прививать культур-мультур, не вечно же нам в походах да боях жить.
— Да я знаю Зоряна, это же друг Тлехи. — Ответил мне гвардеец, поворачиваясь в сторону головы. — Здорово, хитрюга, хорошо устроился!
— Привет тебе, воин. Хорошо я устроился, видишь, фургонов понаделал, а ты лошадей к фургонам привёз? — Взаимностью ответил Зорян.
— Так сколько всего людей переселилось? — Задал я вопрос, когда все уселись за стол.
— Мужчин не так и много, но если считать всех, с бабами и детишками, то сто двадцать одна тысяча шестьсот сорок три, из них померли за зиму восемьдесят человек, да сбежало сорок два. А лошадей не хватает сильно, только три тысячи привезли, да сильно дороже хотят за лошадей, чем за людей. Мужчина и тот меньше втрое стоит, чем жеребёнок. — Бесстрастно доложил голова.
— Сколько? — Чуть не сверзившись со стула, переспросил я, хрипя неожиданно пересохшим горлом.
— Ничего страшного, государь, золота хватает, мы ещё мехами и стальными прутками платим. — По-своему, рассудив мою реакцию на цифру переселенцев, ответил Зорян.
Я не сразу воспринял огромный копошащийся, словно муравейник, город, как вновь созданное поселение переселенцев. Дома, потерявшие свежий вид новостроя за зиму, создали в голове ошибочное представление о городе, как уже привычному зрелищу в Европе. Но даже на самый смелый взгляд, население не превышало сорока тысяч, цифру которую я мысленно занизил вдвое. Что само по себе отличное достижение, но озвученный результат просто ошеломил. При самой полной загрузке яхты — пятьсот человек, три ходки за сезон, в лучшем случае шесть тысяч в прошлом году и ещё четыре в этом. Итого десять. Ну сколько привезут наёмные купцы, делающие за сезон один заход на своих черепаховых галеонах? А ещё и коров, и лошадей они везли.
— Отчёты подготовишь сегодня: кто, сколько, куда и зачем. Погоди, а что это за сбежавшие, поясни?
— В прошлом году Тлехи приказал всех из второй партии отправить на строительство дороги от угольных копей до озера Эри. Разделили на бригады по сотне, да каждой свой участок дали. Розмыслы по дороге ходили, подсказывали, как удобней и быстрее делать, а потом заметили, что на одном участке совсем сильно отстали. Стали выяснять, что и почему, оказалось уже две седьмицы прошло, как почти половина сбежала, а бригадир боялся сказать. Хотели взвод на поиски отправить, да замятня случилась с могавками, так и сгинули беглецы в неизвестности. — Рассказал историю побега Зорян. Что-то в этой ситуации наводило на мысль, что и конфликт с могавками случился неспроста.
— А с могавками как дело закончилось?
— Обыденно, государь. Поначалу, нападения были неожиданностью, потому и погибли, почти полсотни поселенцев и шестеро гвардейцев, а дальше наши все подошли, по лесам прошлись, да от тебя целая рота пришла, так и замирили непокорных. От могавков аманаты в Реброве учатся нынче, а на юге от Эри самые верные союзники.
Узнал некоторые географические подробности, раскрывающие доклад Тлехи в новых красках. Оказывается, что с реками в этих местах не всё так просто, на той же Оттаве, в районе одноимённого города, тоже непроходимые для судов пороги. Добытый пирит в верховьях везли до порогов, потом выгружали, а дальше он уходил в двух направлениях: на юг до реки, а уже там перегружали в небольшие баркасы, вроде ладей, и в город назначенный Тлехи главным, на южное побережье Онтарио, чуть дальше Ниагары; другой маршрут, обходя пороги на телегах, продолжался по Оттаве до Реброва. Где руду очищали от серы, а потом складировали, в ожидании постройки обещанной вагранки. Маршрут угля ещё более эпохальный — на берег Эри телегами километров двести, частично путь груз проходил на лодках, тогда тележный путь сокращался до 50 километров, потом через озеро перегруз. Далее ещё километров сорок, там уже разделяли уголь, на более качественный антрацит для вагранки, остальной по причудливому маршруту шёл в Ребров через Оттаву.
Выяснил и неприветливость местной природы: четыре баркаса погибли в неожиданных штормах, лишь остатки одного нашли, с тремя спасшимися моряками. Да первоначальные попытки сплавиться из Онтарио до Реброва напрямую, собрали свои жертвы. Радовали новости о невероятной урожайности во всём озёрном краю. Дорожные работники, оставшиеся на месте работы улучшать мосты и дороги, получили участки под огороды, остальные продолжили дорожное строительство от западного порта озера Эри до Спокана, там работы до конца жизни хватит.
Промзона находилась на противоположной стороне острова от расположения порта. На следующий день, мы с головой, в составе группы всадников, медленно ехали через весь город. В отличии от домов первых линий улиц, чем дальше от порта, тем более свежими выглядели строения. На многих домах ещё не до конца была уложена черепица, а на иных её не было совсем. Только через четыре часа добрались до места назначения, далековато закинули производственные объекты от города.
— А почему здесь решили делать, а не в городе? — Спросил я, оглядывая неохватную взором территорию промзоны. Работа кипела в буквальном смысле, выдавая в атмосферу клубы пыли, пара и дыма.
— То никому, государь, кроме Тлехи неизвестно. Объехал он остров, после указал, где чего строить, а мы исполняем. — Спрыгивая с коня, ответил Зорян, после чего приглашающе махнул рукой. — Пойдёмте в управу, отдохнём с дороги, да пообедаем.
Обед оказался весьма достойным в своём многообразии, то ли меня ждали, то ли местное руководство так питается всегда. Изобилие рыбы, объяснялось рыбным днём, введённым ещё Олегом в далёком 2014 году. Дополнял местный колорит кленовый сироп, исполненный в разных вариантах от соуса до напитка. Познакомили меня с местным управляющим: Иероним Пац, бывший каштелян у одного прусского барона, решивший сбежать при столь удобном случае. Как он рассказал, первопричиной данного бегства послужило насильное окатоличивание местного населения. Изыскивая почву для переезда в Литву, столкнулся с подобной ситуацией и в литовских пределах. Будучи уважаемым калугером в своей тайной православной общине, подбил большую часть на переезд в Аркаим.
— Иероним, но у нас же тоже нет христианства, более того, у нас запрещено строить любые храмы, кроме православных. Наших православных, без христианского уклона. — Я удивился принятому решению бывшего кастеляна.
— Государь, нам храмы без надобности, только бы вера в сердце держалась. Я в Мемеле почти три седьмицы провёл, чтобы понять, где нам будет лучше, не каждый человек из общины готов на смерть ради веры идти, а вы никого насильно не заставляете.
— Насильно мил не будешь. — Усмехнулся я в ответ.
— Истины твои слова, государь! — Распрямился во всю ширину плеч Иероним.
— Ну а тут, как устроились?
— Добро живём, я господину Тлехи поведал про пользу денежных расчётов промеж людьми. На что повелел он мне сделать монетный двор, да монеты чеканить, ибо злата и серебра добывается много. — Начал было Пац.
— Так у нас же есть монеты и даже расчётные бумаги, я не понял, какие ещё денежные расчёты? — Оборвал я каштеляна.