Страница 53 из 65
— Наши всегда готовы, да и прибыли мы ужо третьего дня.
— Тогда мы выходим завтра, а купцам скажешь, что мы их ждём в проливе возле Копенгагена. — Решение было принято, заодно выполнялась задача по утилизации позапрошлогодних боеприпасов.
К сожалению, неожиданным наш визит не получился, ещё на подступах к порту, пара корабликов решила нас остановить. Как пояснил Наум, для проверки и взимания платы. Отдал приказ топить без разговоров, вот эти выстрелы и услышали в городе. Две наши яхты датчане никак не были готовы рассматривать, как вторжение, поэтому ограничились готовностью береговой охраны, даже сделали несколько выстрелов в нашу сторону. Тяжело рявкнули в ответ наши корабельные пушки, десантные умиаки понесли на абордаж штурмовые команды. К моему удовольствию, в порту стояли восемь красавцев, совсем новеньких галеонов, к ним я и направил штурмовые команды. Сами же, неспешно причалили к свободному пирсу, выпуская гвардейские роты и шесть пушек(остальные оставили Джако в Недригайлове).
Знаменитой цитадели с русалочкой ни в первом, ни во втором приближении не наблюдалось. В любом случае, всё шло по уже привычному распорядку: пушки разворачивались в фронт и давили артиллерию противника, гвардейцы под огненным валом атаковали подавленную пехоту. Гранаты приказал не жалеть, что с успехом выполнялось. После окончательной выгрузки сказал адмиралу пройтись до северного сужения пролива и обратно, попутно утопив все корабли под датским флагом.
Уже к ночи весь город был под нашим контролем, Слава Роду, местный король с семьёй выжил после артобстрелов и был посажен в тюрьму. Мобилизованные туземцы под руководством моих гвардейцев усиленно грабили склады, дома местных богатеев и перетаскивали казну короля на захваченные галеоны. Другой задачей было наполнение свободного места на кораблях детьми от 10 до 14 лет. Поскольку брать взрослых датчан не хотелось, детей отбирали только способных самостоятельно за собой ухаживать. Так продолжалось все четыре дня, пока не прибыли первые купцы, отправляющиеся с нами в Квебек.
— Прошу прощения, ясновельможный пан, незачем собирать команды с наших кораблей, когда и тут можно набрать достойные команды. А для спокойствия можно по десятку ваших воев наблюдать поставить. — Втолковывал мне купец из Гданьска, которого я пригласил, как переводчика с датского.
— Так они же датчане, обидятся за город порушенный, и взбунтуются!
— Что ты, ясновельможный пан, ты им положи оклад добрый и они за тебя будут радеть не щадя живота своего. Да, в моей команде треть данов, пять германцев, ещё и словене разные, поляков — я, боцман и помощник капитана. Однако уже пять годиков ходим вместе. — Никак не мог понять Анджей Скарга, почему я отказываюсь от славных мореходов, коими являлись датчане.
— Хорошо, тогда ты поможешь моему адмиралу подобрать команды на галеоны, а вечером придёшь ко мне, пойдём с местным королём говорить о жизни и судьбе. — Навесил на бедного торгаша работу.
Обсудив проблему набора моряков на захваченные галеоны с Наумом, утвердился в решении брать местных, хотя внутри всё противилось этому, я никак не мог привыкнуть за последние полтора года в Европе, что народ прохладно относится к национальному вопросу, служат сюзерену, вне зависимости от его национальности, даже вероисповедание вторично. Более того, скорее сюзерен поменяет веру, вливаясь в среду, чему пример знаменитая фраза, про то, как Париж стоит мессы. В этом и минус был тоже: преданность подобных вассалов даже меньшая, чем простых, но честных наёмников. Не к месту вспомнился Курбский из истории с Иваном Грозным, теперь понятно, почему он выглядел предателем лишь в глазах самого Ивана и наших современников. Такие смены сюзерена в этом мире обыденное явление.
Впервые почувствовал отсутствие Тамилы и Па Тоя, когда решил выяснить количество и качество награбленного в Копенгагене и окрестностях. Оказалось, что никто не вёл никакого учёта, а поскольку на галеонах руководством занимались катланы и старшины, успешно фиксирующие дебет с кредитом, только под руководством хозяйствующих командиров. Пришлось в срочном порядке выделять опытных руководителей для подготовки к походу, чтобы дети не умерли с голода. В одном из галеонов, например, весь трюм был завален тканями, посудой, различным инструментом, но среди всего барахла не нашлось ни единого мешка с крупой, кроме небольших запасов, оставшихся от бывшей команды.
Сидя за письменным столом в одном из королевских дворцов, я готовил договор с Датским королевством. По гамбургскому счёту, мне это было вообще, как собаке пятая нога, но для купцов свободный проход через датские проливы сильно уменьшал стоимость перевозки, а значит, и я буду платить куда меньше. Только закончил переписывать второй экземпляр, как резко возникший сквозняк принёс зловоние бомжацкой помойки.
Два гвардейца, подталкивая прикладом в спину, завели уже обрюзгшего, но явно молодого пока, ну никак не старше 30 лет, короля. Чуть позади с гордо поднятым подбородком мерно шёл Анджей Скарга, словно король — это он. Действительно, сложно было увидеть правителя в существе, умудрившемся провонять за четыре дня хуже старого бомжа за зиму.
— Анджей, ты что, как лебедь на пруду, шевели ногами! — Ускорил вплывание в зал толмача.
— Негоже гонор ронять перед чужими монархами! — Пояснил своё поведение купец.
— Садись уже, у меня времени мало, других дел невпроворот.
Местный монарх с растерянностью наблюдал одинокого меня в огромном зале, то и дело, оглядываясь по сторонам в расчёте увидеть невидимую свиту. Я сначала вообще хотел провести встречу в кабинете, но слабое освещение через узкие щели вертикально вытянутых окон смущало. Благо в этом же дворце был довольно просторный зал с выбитыми вдоль одной стены окнами, что позволяло качественно осветить помещение естественным светом. Пригнали десяток мужиков, которые очистили зал и перетащили стол из кабинета. Я попросил гвардейцев усадить контрагента в нескольких шагах от меня, чтобы зловоние грязного тела не раздражало. Несколько минут, пока я объяснял Анджею его задачи, король сидел молча, потом обратился с вопросом, не выдержав напряжения, державшее его с самого выхода из темницы.
— Кто вы такие и что вам надо? — Весьма неприветливо и даже грубо задал вопрос пленник.
— Минуту, уважаемый король, сейчас вы всё узнаете. — Ответил я, когда Анджей перевёл.
— Сказал, что подождёт! — Не отрываясь от переписывания договора на датский, сказал толмач.
— Итак, уважаемый Кристиан, настало время и нам познакомиться, увы, в весьма неприятной для тебя обстановке, но винить ты можешь в этом только своих подданных, чья жадность и наглость застила разум. Я директор, это вроде вашего канцлера, царства Аркаим. Сейчас возвращаюсь из Московии, где был с посольством и заключал торговые договоры. Да вот на пути наших торговых караванов встали ваши чиновники, поэтому я приехал к вам прояснить это недоразумение.
— Зундская пошлина, есть право короны.
— Есть, так есть, никто не спорит. А зачем было суда захватывать? Теперь, как было уже не будет. Анджей, прочитай договор товарищу Кристиану.
В целом, договор был достаточно условной формой закрепления взаимоотношений, и я, и король, это понимали, поэтому демонстрация силы была главной, хоть и незримой частью договора. Загонять оппонента в угол я не стал, поэтому в договоре была прописана только возможность беспрепятственного прохода проливов и ответственность за безопасность судов в водах Дании. Более того, подобное условие касалось исключительно судов под флагом Аркаима, все прочие должны решать вопросы сами, даже если груз предназначен для нас. Только в отношении переселенцев в Аркаим, предлагалась половинная пошлина, если есть у капитана договор с воеводой мемельского острога. Московиты, русины и литвины, которые собирались в нашем мемельском лагере были более предпочтительны для нас, чем те же чехи, поляки и германцы, которых тоже в немалом количестве везли гданьские купцы.