Техасский рейнджер

- На каком основании вы врываетесь сюда? - потребовал ответа Лонгстрет.

- Разве здесь не суд? И разве вы не мэр Фэйрдейла? - отпарировал Дьюан. Голос его звучал громко и отчетливо, почти требовательно.

- Верно, - ответил Лонгстрет. Он казался твердым, как кремень, но Дьюан чувствовал, что его одолевает острое любопытство.

- Я арестовал преступника, - заявил Дьюан.

- Арестовали преступника! - воскликнул Лонгстрет. - Вы? Да кто вы такой?

- Я рейнджер, - ответил Дьюан.

Наступила многозначительная пауза.

- Я обвиняю Снекера в нападении на Ларами и в совершении грабежа, если не в убийстве. У этого типа довольно сомнительное прошлое, о чем здешний суд должен знать, если он ведет нормальное делопроизводство.

- Что это я слышу о вас, Бо Снекер? Встаньте и расскажите все сами! ворчливо потребовал Лонгстрет.

Снекер встал, бросив вскользь насмешливый взгляд на Дьюана, и, волоча ноги, сделал несколько шагов к возвышению. Вид у него был наглый, но без вызывающей бравады, присущей большинству скотокрадов.

- Все совсем не так, Лонгстрет, - громко заявил он. - Я зашел к Ларами купить чего-нибудь пожевать. Вдруг из зала подходит какой-то парень, которого я прежде никогда не видел, бьет Ларами по голове и швыряет его на пол. Я испугался и выбежал вон. Тогда этот вот здоровенный рейнджер погнался за мной, схватил и притащил сюда. Я ничего не сделал! Эти рейнджеры только и смотрят, как бы кого арестовать! Вот и все, что я могу сказать, Лонгстрет.

Лонгстрет, понизив голос, сказал что-то судье Оуэнсу на ухо, и сей достойный джентльмен важно кивнул в ответ своей крупной лохматой головой.

- Бо, вы свободны, - авторитетно провозгласил Лонгстрет. - А теперь всем покинуть зал суда!

Он не обратил никакого внимания на свидетельство Дьюана. Таков был его ответ - пощечина сующейся не в свое дело службе рейнджеров. Если Лонгстрет и путался с мошенниками, то нервы у него были просто великолепны! Дьюан чуть было не поверил в беспочвенность своих подозрений относительно полковника. Но пренебрежительное безразличие ко всем, манера считаться только со своими выводами и решениями, убежденность в незыблемости собственного авторитета все это для острого и опытного глаза Дьюана находилось в разительном противоречии с неестественной напряженностью глубоких складок вокруг плотно сжатого рта полковника и с внезапной бледностью, медленно покрывшей оливковую кожу его щек. В наступившем временном затишье внимательное наблюдение за Лонгстретом привело Дьюана к убеждению, что этот человек терзается тревожной и жгучей неопределенностью.

Арестант Снекер кашлянул, нарушив завесу молчания, и, шаркая подошвами, поплелся к выходу.

- Стоять! - окликнул его Дьюан. Резкий окрик, словно пуля, остановил Снекера на полдороге.

- Лонгстрет, я видел, как Снекер напал на Ларами, - заявил Дьюан все тем же звенящим от напряжения голосом. - Что скажет суд по этому поводу?

- А суд скажет следующее. К западу от Пекос мы не поддерживаем никаких контактов с рейнджерами. Вы нам здесь не нужны. Фэйрдейл обойдется без вас!

- Неправда, Лонгстрет, - возразил Дьюан. - У меня есть письма граждан Фэйрдейла, в которых все они умоляют об организации здесь службы рейнджеров.

Лонгстрет побелел. Крупные вены выступили у него на висках. Казалось, он вот-вот взорвется от ярости. Однако он так и не нашелся, что ответить.

Растолкав всех, Флойд Лоусон бросился к возвышению и подбежал к столу. Кровь прилила к его лицу; речь его была абсолютно нечленораздельной; его невоздержанная выходка и злость никак не соответствовали причине, вовсе, казалось, не стоившей столь бурного проявления эмоций. Лонгстрет с проклятием оттолкнул его, бросив на него предостерегающий взгляд.

- Где ваш ордер на арест Снекера? - закричал Лонгстрет, перекрывая шум в зале.

- Мне не нужен ордер, чтобы производить арест. Лонгстрет, вы даже понятия не имеете о силе и возможностях техасских рейнджеров!

- Здесь вы не будете устанавливать ваши проклятые рейнджерские порядки! Я поставляю им заслон!

Дьюан только и ждал подобного ответа. Ему удалось вывести Лонгстрета из равновесия и заставить его продемонстрировать всему городу свою позицию.

Дьюан выступил вперед на открытое место.

- Люди! Я обращаюсь ко всем вам! - громко закричал Дьюан. - Только что вы были свидетелями того, как Лонгстрет, мэр Фэйрдейла, воспрепятствовал аресту преступника. Все происшедшее здесь будет описано в докладе генерал-адъютанту в Остине. Лонгстрет, вы больше никогда не сможете запретить чей-либо арест!

Лонгстрет сидел белый как мел, беззвучно двигая нижней челюстью.

- Лонгстрет, вы всем продемонстрировали свою власть, - продолжал Дьюан громким голосом, который разносился далеко и удерживал внимание всех, кто его слышал. - Любой честный житель Фэйрдейла может теперь видеть с полной очевидностью - у вас чертовски слабая власть! Слушайте - сейчас я буду называть вещи своими именами! За два года пребывания на посту мэра Фэйрдейла вы не арестовали ни одного скотокрада. И это очень странно, поскольку Фэйрдейл является гнездом преступников и грабителей. Вы не отправили ни одного арестанта в Дель-Рио, не говоря уже об Остине. У вас даже нет тюрьмы. За время вашей деятельности здесь случилось девять убийств, не считая бесчисленных уличных перестрелок, налетов и грабежей. Ни одного ареста! Но вы направо и налево раздаете ордера на аресты по всякому пустячному поводу, и налагаете наказания, абсолютно не совместимые с содеянным! Здесь в вашем суде рассматривалось много исков по поводу водоснабжения, торговых сделок со скотом, недвижимостью. И - странное дело! - во всех этих исках так или иначе замешаны вы, или Лоусон, или близкие вам люди! Странно, как правосудие рьяно печется здесь о защите ваших интересов!

Дьюан прервал свою резкую, негодующую речь. В наступившем молчании, как в зале, так и снаружи, было слышно глубокое тяжелое дыхание возбужденных людей. На лицо Лонгстрета страшно было смотреть, настолько оно изменилось. Но выражало ли оно что-нибудь, кроме ненависти к своему обвинителю?

- Лонгстрет, пока это только разговор для вас и жителей Фэйрдейла, продолжал Дьюан. - Я не обвиняю ни вас, ни суд в бесчестности. Я говорю: странно! Правосудие здесь было сплошным фарсом. Причина, скрывающаяся за всей этой распущенностью и неразберихой, для меня неясна - пока! Но я призываю вас применить наконец власть!