Страница 90 из 128
Я наклонилась и сжала голову руками. Оставь меня. Уйди.
- Ада, открой!
- Хочу побыть одна.
- Ты и так постоянно одна. Открывай!
- Тебе лучше уйти.
Он и впрямь отошёл от двери, но вскоре вернулся. Послышалась возня. Потом шпингалет щёлкнул и отлетел. Герман остановился в дверях с кухонным ножом в руке.
- Вылезай и пошли на кухню. Надо поговорить.
- Не о чем говорить. Оставь меня в покое.
- Ага, счас. Пошли!
Когда я притащилась на кухню, он налил большую кружку остывшего чая, накидал туда сахару и поставил передо мной. Потом подвинул шоколад.
- Углеводы. То, что надо. Бери и ешь, - скомандовал он. - И… рассказывай.
- Что?
- Тебе лучше знать.
Меня охватила злость. Я залпом выпила половину чашки и хлопнула ей о стол. Остатки чая выплеснулись на клеёнку.
- Герман, не лезь ко мне. Я только и делаю, что выворачиваюсь перед тобой наизнанку. Ты… иезуит.
У него широко раскрылись глаза, а брови поползли наверх.
- Это ещё почему?
- Хитрый расчётливый иезуит. Ты не лезешь в душу, ни на чём не настаиваешь, ты даже вопросы задавать не умеешь! Но непременно добиваешься своего - того, что тебе интересно. И люди рано или поздно выкладывают тебе всё. Даже я. Но это не всегда проходит. И не всегда нужно.
- Тебе нужно. Тебе же так легче.
- Да уж, легче! - крикнула я. - Всё равно, что идти по улице летом в зимней одежде и вместо того, чтобы просто снять шубу, раздеться догола и шагать так дальше у всех на глазах.
- Не у всех, - возразил он и осторожно присел рядом. - Значит, не скажешь?
- Отстань.
- Почему?
- Потому что это давно травой поросло. Это было так давно, что сейчас совершенно не важно. И это не твоё дело!
- Чё это не моё-то! - вдруг взвинтился он. - Я для тебя совсем, что ли, чмо болотное?!
Я вытаращила глаза.
- Нет, я, конечно, всё понимаю! - кипятился он. - Деликатность, тайны и всякое такое. Но мы тут, вроде, тоже не ваниль в кульки развешиваем. Знаешь, что будет? Ты просто чокнешься, если не выговоришься. Ох, я и забыл - ты же ничего не боишься, тебе же всё по барабану! Ну, тогда хоть обо мне подумай на досуге! Блин, нервы уже сдают! Ору тут… ты это… извини. И… рассказывай, давай.
- Герман, вали к чёрту!
Мне хотелось его стукнуть. Уйди, наконец! Чего тебе ещё-то надо? Я. Не хочу. Об этом. Говорить. Давным-давно я уже справилась. Всё зажило и покрылось коркой. И можно было спокойно жить, потому что время действительно лечит. Время и труд. А сейчас у меня отняли броню - накопленное время. Словно сверху стащили тюфяки из старой ваты, словно разбили свинцовую капсулу…
И снова – корка с болячки сорвана, нервы оголены, и раз за разом, ночь за ночью - видеть. Видеть!
- Значит, я иезуит. И всегда добиваюсь своего. Раз уж ты так думаешь.
Он взял мою руку и осторожно сжал в своей. Мне показалось, что он как-то проявит нежность, может, снова покажет свои чувства. Но он просто держал мою руку. Я уставилась на него. И вдруг меня пронзил приступ головной боли.
- Герман, ты что делаешь? - я попыталась выдернуть руку, но почему-то в последнюю минуту передумала, хотя он и держал некрепко.
- Ничего. Ты ведь не хочешь говорить. И не надо. Посмотри-ка мне в глаза.
Я посмотрела. И испугалась.
- Просто покажи мне. Ну! То место, где валятся камни. Я уже много раз видел его.
И до меня дошло, что ему пришло в голову. Дура, могла бы и раньше догадаться.
- Герман, не смей!
Я резко выдернула руку и хотела вскочить на ноги, но он сгрёб меня и прижал к себе.
- Ада, так нельзя. Ты с ума сойдёшь.
- Я. Не хочу. Видеть это.
- Ты видишь всё равно. Давай. Это же сломало тебя.
- Тебе это зачем?
- Надо. Просто надо. Нам обоим.
- Нет!