Страница 53 из 128
- Да чего заявление… и так видно, что они придурки. Ну вы поймите! У нас дома мама с ума сходит, а у неё сердце, со вчерашнего дня на валидоле. Давайте так, я сейчас домой её отвезу, а потом сразу сюда - будет вам и заявление, и что хотите… Я быстро!
- Не имеем права.
Герман порылся в карманах, потом повернулся ко мне спиной и что-то зашептал полицейским. Один из них засмеялся. Второй с любопытством глянул на меня. У меня сжались кулаки.
Через пять минут Герман зашвырнул мои сумки в багажник и молча открыл переднюю дверь. Мы не проронили ни слова. Машина завелась со второго раза, и навстречу понеслась холодная вьюжная ночь. Мы молчали. И чем дальше мы ехали, тем становилось тяжелее. Я горько жалела - о том, что не придумала уснуть в снегу, о том, что не дала себя убить двум опустившимся безумцам, о том, что однажды позвонила в дверь…
Машина остановилась. Сноп света выхватывал впереди снежную круговерть.
- У тебя губа разбита, - тихо сказал Герман. - Больно?
Я отрицательно помотала головой.
- Подожди, я сейчас.
Он вылез и вернулся с аптечкой. Я увидела, как на ватный диск капает перекись водорода.
Сейчас он прикоснётся ко мне.
- Потерпи, я осторожно. Не щиплет? И здесь ещё… Вот ублюдки. Держи «Снежок» на щеке, а то синяк будет. Хотя, и так… Ужас просто… Ты наверно, есть хочешь. А у меня и нет ничего. Я же не знал, что тебя найду. Ну потерпи, вот вернёмся домой…
И тут… будто что-то щёлкнуло - в голове и в сердце.
Я заплакала - истерично, позорно, в голос, вздрагивая всем телом и задыхаясь, судорожно обхватывая себя руками и пряча лицо. Я плакала, как не плакала никогда в жизни. Как будто все слёзы, скопившиеся за долгую жизнь, до этой минуты бурлили и бродили густой давящей массой - наподобие сахара с дрожжами, - а теперь нашли выход, прорвали плотину и ринулись, унося с собой остатки разума и воли. Я не могла остановиться. И сквозь собственные рыдания скорее угадывала, чем слышала слова:
- Ну, что ты… что ты… Вот увидишь… Всё будет хорошо.