Страница 24 из 128
Это не было страхом. Это было усталостью от слишком длительного ожидания изменений. Такое наверняка чувствует человек, идущий долгой дорогой по краю пропасти. Сначала страшно, потом привычно, а потом… потом зовёт к себе синяя бездна под ногами. Всего-то шаг. Я вздрогнул.
А Маврин-то с парашютом прыгал. Брр. Вот чего бы я ни за что не стал делать, хоть убей.
- Прошла неделя, а от старика ни слуху, ни духу. Сидит в своей комнатке и больше ко мне не лезет. А ещё уходит надолго, чего раньше с ним не бывало. Бродит где-то до самой ночи. Однажды я даже начал волноваться - мало ли, человек пожилой, на дворе ночь. А он пришёл, бесшумный такой, как кошка, и - шасть, сразу к себе. Утром я на работу собираюсь, поглядел на его пиджачишко, а на нём кровь. Бурая уже, спёкшаяся, и пятна приличные. Я ещё наклонился и понюхал - может, кетчуп или краска. Нет. Ну кровь и кровь, может, где поранился, может неудачно упал. Старый ведь человек.
А пришёл он ко мне, когда я уж и не ждал. Я, говорит, слышал, у тебя неприятности. Это, говорит, всё из-за денег. Всё в финансы упирается. Вот был бы ты чуток богаче, никто бы от тебя не бегал.
Конечно, отвечаю, кто бы спорил! Только выхода не вижу.
И тут он напомнил про ту помощь, что я обещал. А я ведь думал, что она в том и заключалась, что ему всякую ерунду из Москвы привезти.
Нет, говорит, это так, необходимость. Деньги будут хорошие. И называет сумму.
Я рот раскрыл. Это что я такое должен сделать, чтобы столько отвалили? Подумать страшно.
А старик гнёт своё - ничего уголовного, ничего страшного. Но только не болтать! Можешь, конечно, отказаться.
Ну я подумал-подумал... А чего мне терять? Согласился.
Первым делом мне доверили синтез. У самого деда руки тряслись и зрение было плохое. Я провёл в стариковой комнате не одну ночь, испортил кучу реактивов, прожёг дыру в ленолеуме, обжёгся сам и чуть не устроил пожар. Психовал я страшно. Да и старик сучил ножонками и плевался. Чуть не переругались. Наконец получили. Смотрю я и думаю - Господи, и из-за этих граммулек весь сыр-бор! А дед радуется, всё запаковал как нужно и в холодильник убрал.
А потом снова куда-то свалил. Два дня его не было. А ночью снова заботал в дверь.
Ну, говорит, пора, поехали, я такси вызвал.
У тебя... это... ещё что есть?
Оказывается, мы под разговор уговорили весь глинтвейн и остатки коньяка. Я молча открыл холодильник и достал бутылку водки и котлеты, оставшиеся с обеда. Больше ничего годного к немедленному употреблению не было. Когда усаживался обратно за стол, меня мотнуло и я едва не уронил бутылку.
- Завтра буду блевать. - заявил Маврин. - А может, и сегодня. Ну и по хрен!
- По хрен. - сказал я. - Давай, чего там дальше?
- Поехали. Приезжаем в центр города, подходим к одному вполне приличному дому, входим в подъезд, поднимаемся в квартиру. Темно, помню, было, как в трубе.
Вот. Заходим. Воняет, просто жуть! Мерзотно просто воняет!
И тут я знакомлюсь ещё с одним стариком. Лежит голый на кровати, сухой как скелет, лицо серое, волосы клочьями, один глаз с бельмом, другой вообще зарос, изо рта язык вываливается. В общем, кошмар полный. И запах такой, что наизнанку выворачивает.
А мой-то дед за своё: смотри, говорит, очень внимательно, потом не болтай, а сейчас не ори. Второе, конечно, насторожило. С чего я должен орать? Молодой, нервы крепкие, в морге всякого насмотрелся, меня гнилыми стариками хрен напугаешь.
И тут как раз всё и произошло. Господи, я чуть с ума не сошёл! А потом в первый раз в жизни в обморок упал. Прихожу в себя, а они оба надо мной зависают - один старый, другой молодой.
Ты-то хоть информационно готов был. И то - помню, как ты смотрел на мышь, думал - заикой станешь.
А теперь представь: безо всякой подготовки ты видишь, как человека охватывает пламя. Свет столбом, пепел во все стороны, и вдруг... вот он, голубчик - живой и здоровый!
Пришёл я в себя, попил водички и, конечно, давай вопросы задавать. Но моему дедушке в это время не до меня было. Он накормил молодого, одел-обул и снова вызвал такси. Меня высадили возле дома, а сами куда-то поехали посреди ночи.
И вот сижу я один в темноте и думаю: то ли мне всё приснилось, то ли я с ума сошёл на нервной почве. Долго так сидел, до самого рассвета. Пока мой старичок не пришёл.
Тут-то мы и поговорили.
Ты пей, давай, чего сидишь.
- Да пью я.
- Эх, Луговой. Дрянь всё это, ты пойми. Такое болото… Вот ты скажи, было у тебя так, что хочется хорошо людям сделать, от души так, от всего сердца, а получается… говно?
- У всех бывает. - уклончиво сказал я.
- То есть, ты считаешь, что это закон жизни, да?
- Нет. Нельзя назвать законом то, что пятьдесят на пятьдесят. Дальше, Егор. Возьми котлетку, а то лопаешь, не закусывая.
- Ага. Дело было так. Было их два брата, близнецы. Выросли в хорошей семье, образование неплохое получили. Жили всегда дружно, всё пополам, всё вместе. Но однажды, в незапамятные годы, связались с какими-то тёмными типами. Видно, сладкой жизни захотелось. Сначала фарцевали, а потом стали попросту ворами-домушниками. Вскоре одного поймали и посадили, а другой на воле затосковал и стал пить. Пьяному море по колено, вот и стал он куролесить. То машину угонит, то обчистит кого. И всё ему сходило с рук, никак поймать не могли.
Однажды влез на богатую дачу, думал пустая. Нахватал всего внизу, поднимается в спальню, а там сидит старуха и смотрит на него. Что в таком случае делают? Правильно, нечего свидетелей оставлять. До этого, как он божился, никогда такого не делал, и вообще не знает, что на него нашло. Скорее всего, просто под градусом был. Но видно, не знал, куда бить или рука дрогнула. Упала женщина на пол и стала стонать. Мужик, видно, сразу протрезвел. Был, должно быть, не совсем конченым. Оказал помощь, уложил, прощенья попросил. А старуха и говорит: я, мол, всё равно умираю, исполни последнюю просьбу. И стала ему объяснять, что делать. Объясняла, объясняла, да и сознания лишилась. Тот, конечно, в шоке. Не знает - то ли бежать отсюда, то ли делать, как старуха велела. Да ведь это и впрямь как бред!