Страница 32 из 47
- Отойди в сторону, писатель. Я вынесу эту дверь за два удара.
Сорок ударов и огромной матерной тиррады спустя дверь, наконец, треснула посередине, и Боллз выбил ногой ту часть, где был замок. Писателя передёрнуло, когда он заметил пучки засаленных волос, торчащих из подмышек Коры.
- Боже! - Кричал Дикки. - Да из чего же была сделана эта дверь! Чувак, ты сделал это!
- Я ж сказал, что наебну её, - молвил Боллз и сел на крыльцо, чтобы отдохнуть после столь тяжёлой физической нагрузки.
- Опять же обман внешнего вида, - предположил писатель, - дверь безопасности в доме, который выглядит, как помойка. - Писатель посмотрел на Боллза, - возможно, вы захотите прислушаться к моему совету.
- Что ты хочешь сказать, мужик?
Писатель пожал пличами.
- Дорогие окна и такая же дорогая дверь. Мне кажется, у хозяина могут быть и другие меры предосторожности.
- Вы имеете в виду охранника или что-то типа того? - Предположил Дикки.
- Да и другие контрмеры.
Боллз достал пистолет.
- Вот вам мои контрмеры. Теперь... Внутрь. Сначала вы двое.
Писатель и Кора зашли внутрь, Дикки и Боллз подсвечивали им путь фонариками. Один из них щелкнул выключателем на стене, но ничего не произошло.
- Чёрт. Крафтер, должно быть, отключил электричество.
Лучи фонарей пересекали богато украшенное фойе и гостиную, выхватывая кусочки статуй и бюстов, с картин на них смотрели задумчивые лица, словно осуждающие незваных гостей.
- До усрачки жуткое место! - Скулила Кора. - И мне нужен мет!
- Заткнись, - сказал ей Боллз
- Тут много свечей, - заметил писатель, - только посмотрите, сколько здесь настенных бра.
- Проклятье! - Выругался Боллз. - Я забыл зажигалку в машине.
- У меня тоже нет, - признался Дикки.
Писатель вздохнул с надеждой.
- Ну, так уж получилось, что у меня есть, мистер Боллз. Я был бы у тебя в вечном долгу, если бы ты разрезал мои верёвки на руках. Естественно, я даю вам слово, что не попытаюсь сбежать. И я мог бы зажечь все эти свечи и, если честно, сэр... - Плечи писателя опустились. - Умираю, как хочу курить.
Очевидно, Боллзу понравилось, что его называют Мистер и Сэр. Он достал свой нож и разрезал верёвку писателя.
- Я вам безмерно благодарен.
Боллз ухмыльнулся, снова демонстрируя пистолет.
- Выкинешь какое-нибудь дерьмо, и я проделаю дыру в твоей спине больше, чем голова Дикки.
Писатель кивнул.
- Я не заставлю вас пожалеть о вашей доверчивости.
- Мне нравится, как он говорит, да, Дикки? - Сказал Боллз.
- Чертовски верно. Должно быть, учился в колледже.
- В Гарварде, - пояснил писатель, - это не просто какой-нибудь колледж. - Он закурил сигарету, затем зажёг свечи в роскошной комнате.
- Отпустите меня, пожалуйста! - Умоляла Кора. Она прыгала вверх и вниз, стоя спиной к Боллзу. - Пожалуйста, мистер Боллз, сэр! Ну пожалуйста!
- Заткни хлебало, - рявкнул Боллз, - и перестань ныть, иначе я буду сидеть на твоей морде и срать тебе в рот, пока я буду долбить дырки в твоём животе своей ручной дрелью.
Дикки невнятно рассмеялся.
Как только писатель зажег с десяток или около того свечей, все с благоговением осматривали гостиную.
Кто-то сказал:
- Чур, моё!
Темнота комнаты, освещённая свечами, казалась живой и блестящей. Несколько люстр висели над головами, ловя свет, в то время как с полок блестели разноцветные кристаллы. Многие подсвечники были из серебра и золота, большая часть мебели была инкрустирована драгоценными камнями. Даже некоторые из иранских ковров были расшиты множеством драгоценных камней.
- Это настоящая сокровищница, - прошептал Дикки. - Всё как Таулер и сказал...
Даже Кора ошеломленно смотрела на все богатства в комнате.
- Это дом богатейшего человека, - сказал писатель. - Он настоящий коллекционер. - Он наклонился, чтобы осмотреть стол Уильяма Мэри и стулья из редкого дерева. Многие изделия были изготовлены из инкрустированного сатина, красного дерева и тика. Столики и вазы были украшены неоклассическими мотивами и изящными узорами ручной резьбы. Серпантинный диван, место которого должно было быть в музее, стоял в середине комнаты, а вдоль стен были натянуты крошечные колокольчики для слуг.
- Большая часть мебели сделана Хэпплуайтом и Шератоном. Только в этой комнате целое состояние, - а затем писатель осмотрел остальные бюсты и картины. - Хммм
- Что ещё, писатель? - Спросил Боллз.
- Прямо как на улице. Александр Сетон и Филлип Маркард. Два разных портрета Калиостро, один маркиз де Сад, бюсты Людвига фландрского и Кристофа воколая, всё это известные практики оккультного искусства: сатанизм, чёрная магия, колдовство.
Боллз нахмурился, когда услышал очередной громкий скулёж со стороны Коры.
- Ребята, давайте убираться отсюда! Это место похоже на дом с привидениями.
Боллз ткнул пальцем в её сторону.
- Кора! Твою мать! Если ты скажешь ещё хотя бы одно слово, я врежу тебе по члено-сосу!
- Но!
Бац!
Кулак Боллза ударил Кору прямо по губам. Она завизжала, как свинья и пошатнулась.
- В следующий раз получишь по-настоящему!
Большое бледное лицо Дикки огляделось с явным опасением.
- Это место довольно жуткое, Боллз.
- И ты туда же? - Удивился Боллз. - Мне плевать на сатанистов на кучке картин. Давайте работать, а ты... - Он потянулся к Коре. - Закрой уже, наконец, своё ебало и помогай.
Кора лежала ошеломленная и окровавленная у подножия камина. Она упала туда с руками за спину, но затем Боллз схватил её за волосы и поднял на ноги. Кора снова завизжала.
- Думаю, мы должны проверить остальные комнаты на этом этаже, а потом посмотрим, что там наверху.
- И на заднем дворе тоже, - сказал писатель, выглядывая из сильно задрапированного окна. - Похоже, там гараж и жутко выглядящее кладбище...
- Чего? Кладбище? - Пробормотал Дикки.
- Меня не волнует ни кладбище, ни жуткий дом. Всё, что мне нужно - вычистить этом дом, пока не рассвело. Дикки, ты и писатель идите на улицу и осмотритесь, что там за гараж.
Девушка захныкала, когда Боллз больно ущипнул её за сосок.
- а мы с киской проверим, что там внизу.
Кора открыла рот, чтобы возразить, но передумала.
- Пойдём, писатель, - сказал Дикки и толкнул его к выходу.
Они оба вышли в темноту. Свет луны был таким ярким, что фонари им были не нужны.
"Вот мой шанс, - понял писатель. - Я могу отделать этого невежду фонариком и бежать в горы," - но потом он рассмеялся. "Да кого я обманываю? Я писатель. У писателей нет таких яиц..."
- Так ты писатель, да? Что пишешь? Книги или какое-то бульварное дерьмо?
Писатель дал свой фирменный ответ:
- Я умозрительный писатель. Я описываю узнаваемые современные проблемы с демонстрацией экзистенционального состояния. Аллегорическая символика, как её ещё называют, уходящяя корнями в различные философские темы.
Дикки одобрительно кивнул.
- Вот что я подумал. Я однажды читал книгу. Нас заставили в школе. Хотя книжонка была премерзская и чертовски глупая. Она была о дебиле, который наблюдал за мячами для гольфа или что-то типа того.
Писатель почти завыл.
- Авессалом, Авессалом!
Они пробирались сквозь покосившиеся надгробия, некоторые были с грубо выгравированными датами, начинающиеся с конца 1700-х годов. В задней части двора рядом с лесом находилось новое большое здание, похожее на гараж.
- Может быть, у Крафтера есть куча причудливых автомобилей в этом гараже, - предположил Дикки.
- Возможно. Но что ты знаешь об этом человеке, Крафтере?
- Ничего. Просто он какой-то старый богатый чудак, который держит полный дом дорогущего барахла.
- Я бы не назвал его просто старым чудаком, - писатель посмотрел на Дикки, - он старый чудак, который также является учеником чёрных искусств.