Страница 5 из 11
Девчонка с кем-то беседовала – я огляделась и увидела другую девушку, которая проводила с лошадью некие манипуляции в закрытом деннике. Разглядеть как следует я ее не смогла – она постоянно переходила с одной стороны денника на другую, подныривала под морду лошади, иногда пинала коня в сторону с покриком «Прими!». На меня девчонки едва обратили внимание, даже не поздоровались. Я решила продемонстрировать правила вежливости и первая пожелала доброго утра. Та, что чистила лошадь в проходе, мимоходом бросила «здрасьте» и вернулась к своим делам.
– Мне нужна Жанна Константиновна, – произнесла я. «Разговорчивая» в проходе даже не повернулась ко мне и махнула рукой в конец конюшни, противоположный выходу.
– Она в быташке, – пояснила девчонка. Я призадумалась, размышляя, что представляет собой эта самая «быташка». Если размышлять логически, быташка – от слова «быт». Может, так на их жаргоне называется раздевалка или помещение, где они едят?..
Я пошла в направлении загадочного места пребывания тренера, попутно прикидывая, где в конюшне можно поставить прослушку. Идя на первое свое занятие, я вооружилась набором компактных «жучков» и отмычек – никогда не забываю своих рабочих «аксессуаров». В принципе, никаких сложностей возникнуть не могло – после тренировки буду кормить лошадей сухарями, заодно и поставлю прослушки.
Девчонка толкнула лошадь в сторону, дав мне возможность пройти, и я, поднырнув под веревку, быстро миновала потенциально опасное животное. Из техники безопасности я хорошо помнила, что нельзя находиться рядом с задними ногами коня – может и лягнуть, но для пущей осторожности я постаралась не задерживаться вблизи лошади. Конь повернул ко мне свою длинную черную голову с густой челкой, но быстро потерял к моей персоне всякий интерес. Девчонка сунула лошади в морду кусочек сахара, и та быстро схрумкала угощение.
Я увидела впереди дверь – стало быть, у конюшни два выхода, – и толкнула ее. Тоже открыто – я вошла в так называемый коридорчик, слева снова увидела дверь. Никаких подписей, ни табличек. Недолго думая, я открыла ее и увидела перед собой маленькую комнату с целой кучей разных седел, уздечек и прочих предметов конной амуниции. Посередине комнаты стоял маленький столик, за которым сидела высокая женщина.
На вид ей было лет тридцать пять – сорок. Я сразу догадалась, что это и есть Жанна Константиновна, хотя представляла я ее себе совсем по-другому. Кузнецов говорил, что вместе с ней учился, и я сразу подумала, что она его ровесница, то есть тренеру должно быть лет пятьдесят. Оказывается, Иван Андреевич поступил в училище уже в зрелом возрасте, тогда как Жанна вполне могла учиться после девятого класса – в техникумы поступают в большинстве случаев в возрасте 14–15 лет. Одета инструктор была по «ипподромной моде», то есть в клетчатые обтягивающие штаны, «сапоги», на поверку таковыми не являющиеся, и в темно-синюю жилетку. Правда, каски на голове Жанны не было, а прямые каштановые волосы были стянуты в низкий хвост. Рядом с тренером на столе стоял электрический чайник (ух ты, у них даже розетки есть!), а в руках женщина держала белую чашку. Видимо, я застала Жанну за утренним чаепитием, или что там еще она могла пить. Услышав мои шаги, женщина повернулась ко мне, и я увидела строгое, суровое лицо с резкими чертами, всем своим обликом выражавшее властность и бескомпромиссность.
– Здравствуйте, я к вам на обучение, – тут же поспешила сказать я. – Мы вчера с вами на десять утра договорились. Я Женя.
– Да, я помню, – спокойно ответила инструктор. – Еще без пятнадцати. Переодеваться будешь?
– Да я вроде в спортивной одежде, – пожала я плечами. – Как вы сказали, обувь с платформой…
– Если будешь дальше заниматься, потребуются бриджи для верховой езды с кожаными вставками, шлем и краги, – заявила Жанна. – Для первого занятия твоя одежда сгодится, дальше надо будет приобретать форму.
Краги, как я поняла – это странные кожаные «недосапоги», вероятно, они нужны, чтоб не стереть ноги о седло. Я решила не задавать глупых, по мнению тренера, вопросов и кивнула.
– Хорошо, только подскажите, где их купить, – деловито попросила я.
– Это все потом, – Жанна отпила глоток из чашки. – Многие люди уходят после первой тренировки, понимают, что у них нет склонности к конному спорту. Я сразу говорю, стоит ли продолжать заниматься, чтобы не тратить впустую время – ни свое, ни других. Да, иди пока погуляй где-нибудь пятнадцать минут, только не мешайся никому и к лошадям не заходи.
Сказав это, инструктор вернулась к своему прерванному занятию, дав понять, что на этом аудиенция закончена. Я не стала ей надоедать и вышла из комнаты, намереваясь за отведенное мне время до урока разыскать Марину и познакомиться с ней.
В проходе по-прежнему возились те же две девушки, только та, которая чистила лошадь, уже подседлала ее (быстро, однако!), а вторая собиралась выводить коня из денника. Я видела фотографию Марины и сразу поняла, что среди присутствующих в конюшне ее нет. Девчонка, которая держала под уздцы подседланную лошадь, выводила животное на улицу, и я поняла, что завести разговор с ней не удастся. Зато теперь в проходе появилась другая девушка, которая, скорее всего, намеревалась седлать коня. Я приметила сбоку висящее седло – поэтому никто из учениц Жанны не зашел в быташку, все заранее приготовили. Дождавшись, пока незнакомка привяжет лошадь в проходе, я первая завела разговор.
– Какая красивая лошадь! – похвалила я животное. Душой не покривила – кобыла (на деннике значились клички, лошадь звали Принцесса Лола) выглядела холеной, ее серо-белая в черную крапинку шерстка лоснилась и переливалась в тусклом свете. Огромные темно-синие глаза лошади окружали длинные опахала ресниц, а грива и хвост закручивались плавными волнами.
На мой комментарий девушка не ответила, а молча провела металлической зубчатой расческой по челке Лолы. Я не растеряла энтузиазма и продолжала беседу, точнее, пока монолог.
– Вы давно занимаетесь конкуром?
Девушка на мгновение остановилась – похоже, прикинула что-то в голове, и неохотно бросила:
– Четвертый год.
– Я Женя, – обрадовалась я своей маленькой победе: все-таки удалось вытащить из девчонки два слова. Интересно, они все тут такие необщительные? Или делают вид, чтоб показать свое превосходство над нами, простыми смертными, которые приходят на конюшню впервые?..
– Понятно, – неопределенно ответила моя неразговорчивая собеседница, но представиться нужным не посчитала. На вид ей можно было дать лет 14, а то и меньше. Невысокая, еще угловатая и нескладная, движения немного резкие и, как мне показалось, неуверенные. Четыре года – по сравнению с Мариной, которая тренируется с детства, девчонка на конюшне практически новичок. И лицо у незнакомки невзрачное, про такое говорят – глазу зацепиться не за что. Может, когда она вырастет, станет посимпатичнее, но пока напоминает гадкого утенка, и неизвестно, получится ли из него прекрасный лебедь.
– Сложно заниматься конкуром? – не оставляла я попыток развязать девчонке язык. Та ограничилась пожиманием плечом – вот и думай, как растолковать.
– Я тоже хочу научиться прыгать, – вещала я. – Как проходит обычная тренировка?
– Сначала чистите, седлаете лошадь, – явила девочка чудеса словоохотливости. – Выводите на манеж. Потом разминка, на шагу упражнения, после упражнения на рыси, галоп. Ну и препятствия.
– Я в первый раз пришла, – протянула я. – Рысь – это медленный бег, да? А галоп – быстрый?
Надо же для приличия прикинуться дурочкой, девчонке необязательно знать, что перед приездом я вычитала все определения основных аллюров и описания конкурных препятствий. По своему опыту знаю, что подростки любят показывать свои познания старшим людям, если те задают глупые вопросы.
– Рысь может быть и быстрая, а галоп – медленный, манежный, – девчонка подтвердила мою догадку. – Существует галоп на месте, рысь на месте тоже есть. Например, Леша, – она кивнула в сторону крайнего денника, где обитал конь по имени Линкор, – может на рыси обогнать Лолу. Он рысак просто, у него очень тряская рысь.