Страница 40 из 109
- Ты уже оставил их.
И это было правдой. Он не чувствовал ни сердцебиения, ни слабости, ни боли в тощей груди.
- Поднимайся, Риамфада. Пойдем с нами.
Рука, легкая, как крыло бабочки, помогла ему подняться, и он встал. Боль прошла. Окруженный золотым светом Риамфада медленно, невидимый танцорам, прошел по поляне. Там был Конн, рука об руку с Гвидией, и Гованнан, хлопавший в ладони в такт музыке. Стоял там отец Риамфады, Гариафа, прижимая к себе жену и целуя ее в щеку. Бывший калека обернулся и увидел маленькое, хрупкое тело, безжизненно обвисшее на досках. Потом снова перевел взгляд на друзей, радуясь их радости в последний раз.
- Я люблю их.
- Мы знаем.
Взяв его за руку, они повели юношу к Зачарованному лесу.
- Я могу бегать? - спросил Риамфада.
Они выпустили его руку. Он почувствовал траву под босыми ногами и ночной ветер, коснувшийся груди. И Риамфада побежал к далеким деревьям.
В доме Бануина Ворна открыла глаза. Тихонько выскользнув из постели, она подошла к окну и увидела, как огоньки поплыли к Зачарованному лесу. Несмотря на потерю силы, бывшая колдунья чувствовала сидов, их магию и разницу между сидами и душами людей. Сосредоточившись на далеких огоньках, Ворна попыталась понять, чью душу они забрали, и не смогла. Внятно ей стало только одно - человек этот был полон радости.
- На что ты смотришь? - сонно спросил Бануин.
- На маленькое чудо, - ответила Ворна, возвращаясь в постель и забираясь под одеяло.
Он обнял ее, и она положила ему голову на плечо.
- Надеюсь, что ты ни о чем не жалеешь, - прошептал Иноземец, - потому что я нет.
- Сколько тебе лет?
- Сорок девять.
- Я жалею, что не сделала это двадцать лет назад. Он провел рукой по черно-серебряным прядям.
- Боюсь, что секс не всегда так хорош.
- Докажи, - сказала она, прижимаясь к нему.
Они занимались любовью до рассвета, а потом спали несколько часов. Бануин проснулся первым, разжег огонь и приготовил на завтрак горячую овсянку, посластил ее медом и сделал отвар из цветков бузины. Отнес его Ворне и нежно разбудил ее. Потом вышел из спальни, чтобы дать ей одеться.
Вскоре она вошла в главную комнату, и они позавтракали в приятном молчании.
- Надолго ли ты уедешь? - спросила женщина.
- На четыре, пять месяцев. Ты будешь скучать?
- Думаю, да.
- Это хорошо, - улыбнулся он. Она замолчала и отхлебнула отвара.
- О чем ты думаешь? - спросил Бануин.
- О тебе и твоем гейсе, - ответила Ворна, поднимая на него взгляд.
- Риганте - чудесные люди, - улыбнулся торговец, - но у них есть странные обычаи. Зачем каждый из них носит проклятие?
- Гейс - не проклятие, а защищающее предсказание. Деревенская колдунья, жрица или друид возлагают на новорожденного руки и просят о видении. Им открывается главный момент жизни будущего ребенка. Как правило, гейсы не предсказывают смерть. Они указывают, где человека ждет успех или счастье. Восемнадцать лет назад я наложила гейс на новорожденную девочку. Он гласил, что если она увидит трехногую лису, то должна последовать за ней. В прошлом году она встретила такую лису и, выполнив предписание гейса, натолкнулась на юношу у ручья. Он был из племени паннонов и путешествовал со своим дядей. Этот человек влюбился в нее с первого взгляда, и они поженились в Самайн.
- Ну, ты слишком молода, чтобы присутствовать при моем рождении. А я слишком стар, чтобы меня тревожили суеверные страхи. - Он неожиданно улыбнулся. - Но если ты знаешь мой гейс, скажи.
- Я знаю его, почувствовала в первый день, как мы встретились. Не пей вина, когда увидишь льва с глазами цвета крови.
- Если я увижу такого зверя, - рассмеялся Бануин, - значит, я уже выпил слишком много вина.
- Ты поймешь, когда придет момент. Будь бдителен. Я не хочу тебя потерять. Обещай, что запомнишь мои слова.
- Запомню - и ты меня не потеряешь. А какой гейс у Коннавара?
- Он умрет в тот день, когда убьет пса, укусившего его.
- Прослежу, чтобы он держался подальше от собак, - сказал Бануин. - Но объясни мне вот что: если человек не нарушает гейсов, он живет вечно?
- Нет.
- Тогда другой вопрос: меня ничто не в силах убить, пока я не увижу льва с кровавыми глазами?
- Нет, - улыбнулась она. - Иногда - хотя и нечасто - человек умирает прежде своего времени - от случайной стрелы, падения с лошади или болезни. Известно одно: если ты нарушишь свой гейс, то умрешь в этот день.
- Понятно. Значит, на гейс и десять серебряных монет можно купить лошадь?
- Не стоит смеяться над тем, что выше твоего понимания, - строго сказала Ворна.
Бануин немедленно извинился.
- Прости, если это прозвучало как насмешка. Но у меня так тепло и легко на сердце. Я обещаю, что никогда не стану издеваться над обычаями риганте. Я люблю твой народ и его культуру. Недавно я беседовал о гейсах с Руатайном, и он рассказал мне свой: не будь щитом короля. Он очень смеялся над ним, поскольку у риганте нет королей.
- В настоящий момент меня заботит не Руатайн. Не я изрекла это пророчество. Обещаешь, что не забудешь про льва?
Бануин положил руку на сердце.
- Обещаю. А ты останешься со мной, пока я не уеду?
- Об этом будет говорить вся деревня.
- Мы могли бы обойти вокруг дерева, - негромко промолвил Бануин. Слова повисли в воздухе.
- К женитьбе нельзя относиться легкомысленно, - проговорила Ворна.
- Нельзя.
- Скажи, почему я должна согласиться, - прошептала она.
- Нужны ли здесь слова? - спросил он, обнимая Ворну и нежно гладя лицо.
- В таких случаях слова необходимы.
Он поцеловал ее в щеку и легонько коснулся губами уха.
- Я люблю тебя, - сказал Бануин.
- А я тебя, - ответила Ворна. -г И мы обойдем вокруг дерева.
ГЛАВА 7
Ветер усиливался, порывистые волны подбрасывали маленькую шхуну. Коннавар схватился за перила на носу корабля и с тоской посмотрел на меловые скалы. Над кораблем кружились чайки, наполняя воздух пронзительными криками. Конн злобно взглянул вверх. Шум действовал ему на нервы. Палуба снова качнулась под ногами, и он поспешно ухватился за поручень, его замутило. Мимо прошел матрос и улыбнулся. Конну очень хотелось наказать обидчика, но для этого пришлось бы отпустить поручни.