Страница 39 из 109
Музыка смолкла, дудочники отправились освежиться.
- Хочу заметить, что и ты не танцуешь, Ворна. И не поешь... Она улыбнулась, прислоняясь спиной к могучему дереву, и взглянула на месяц сквозь ветви.
- Я танцую в своем разуме и пою сердцем.
- Голос у тебя счастливый.
- Веселый. Я выпила слишком много вина. Но я и счастлива. Пришла весна, мой народ пережил зиму.
- Дело не только в этом. - Бануину приходилось говорить громче, потому что снова началась музыка.
Ворна улыбнулась в ответ.
- Да, не только. Впервые за всю жизнь я чувствую себя живой. Мое сердце открыто. Магия дарует силу и знания, однако она отделяла меня от моего народа. И в каком-то смысле от себя самой. Теперь я чувствую, что стала целой. Завершенной. Понимаешь?
- Нет, но рад за тебя.
- Потанцуешь со мной, Иноземец?
- Пожалуй, - ответил он, осторожно поставил кружку на стол и поднялся на ноги. На мгновение земля покачнулась, затем Бануин взял женщину за руку, и они присоединились к другим танцующим в лунном свете.
Он был не так пьян, как опасался, и двигаться в такт музыке, кружась и подпрыгивая, оказалось несложно. Радость народа риганте наконец коснулась его сердца. Ощущение было странное, и Бануин потерял счет времени. Потом Ворна взяла его за руку и увела прочь.
Они оказались возле его дома. На двери только щеколда. . Отодвинув ее, Бануин отворил дверь и поманил за собой Ворну. Та заколебалась.
- Может быть, мне не стоит входить...
- А может быть, и стоит, - отозвался он, нежно улыбаясь. - Давно порог моего дома не озаряла женщина. С тех пор как умерла жена...
На лице Бануина отразилась боль воспоминаний. Ворна подошла к нему ближе.
- Прости, Иноземец. Когда я владела силой, мне многое было открыто.
Он поцеловал ее руку.
- Не печалься. И не проси прощения. Она была славной женщиной. Мне следовало бы чаще о ней вспоминать, хотя это всегда так больно.
Они постояли немного рядом, наслаждаясь близостью друг друга.
- Я никогда не была с мужчиной, - проговорила Ворна. Он заглянул в ее синие глаза и прочел там страх и одиночество.
- Это тоже танец своего рода, - мягко ответил Бануин. - Потанцуешь со мной, Ворна?
- Думаю, да, - сказала она.
Риамфада начинал засыпать. Он не мог пить вино - оно горело у него в груди огнем, и не смел пить эль - боялся обмочиться. Весь пир он тихо сидел, глядя, как веселятся друзья, и получал от этого большое удовольствие. Юноша откинулся на V-образную доску, которую вбили в землю специально для него, чтобы он не упал, и укрылся тяжелым одеялом.
Гованнан танцевал с девушкой из поселения, располагавшегося в тридцати милях от Трех Ручьев. Он несколько раз запутался в собственных ногах, но она притворялась, будто не заметила. Коннавар не танцевал, и Риамфада заметил, как он смотрит на Ариан по другую сторону костра. Та отплясывала с несколькими мужчинами к неудовольствию Касты, ее молодого мужа, мрачно сидевшего неподалеку. Справа от него сидел Браэфар, рассматривая ожог на ноге. Юноша пытался перепрыгнуть костер с другими, старшими ребятами, но упал и обжег колено горячими углями, поэтому теперь пристроился рядом с младшим братом, восьмилетним Бендегитом Браном, свернувшимся клубочком возле седого старого пса Кавала.
Риамфада зевнул и огляделся в поисках отца. Гариафа сидел на скамье рядом с правителем, оба пили и смеялись. Риамфада натянул на худые плечи плащ. Грудь пронзила боль, и он глухо застонал. Не следовало посыпать мясо специями Бануина.
- Как поживаешь, маленькая рыбка? - спросил Коннавар, подойдя.
- Наслаждаюсь праздником. Хотя уже очень устал.
- Я отнесу тебя домой.
- Нет, пока не надо. Ночь чудесная. Я смотрел, как люди танцуют в свете факелов. Все так счастливы...
- А ты счастлив, мой друг? - спросил Конн.
- На следующей неделе мы начнем плавать, - ответил Риамфада, улыбаясь. - Я ждал этого всю зиму. - Неожиданно его скрутил приступ кашля, и тощее тело содрогнулось. Конн наклонился и легонько постучал друга по спине. Кашель отпустил. - Я снова стану сильным, когда мы будем купаться у водопадов.
- Увы, вместе нам купаться недолго, - сказал Коннавар. - Я отправляюсь на юг с Бануином. Но Гованнан сможет носить тебя туда не реже, чем дважды в неделю.
- Я слышал, что ты уезжаешь. - Риамфада глянул на длинный обеденный стол. К нему был прислонен новый меч Конна, и бронзовая рукоять сияла в свете факелов. - Покажешь мне подарок Длинного Князя?
Конн подошел к столу, взял меч, принес своему другу и положил ему на колени. Тот не без труда поднял клинок, поднес к лицу.
- Не могу понять, хорошо ли железо, здесь слишком темно. Но рукоять сделана неуклюже, так что вряд ли. Однажды я сделаю для тебя особенный меч, с рукоятью специально под твою руку. Это будет шедевр.
- Не сомневаюсь, - сказал Конн. В этот момент его окликнул Гованнан, уговаривая присоединиться к новому танцу. Юноша глянул на калеку. - Отнести тебя домой?
- Чуть-чуть попозже. Иди потанцуй. А я тут отдохну. Конн улыбнулся, побежал к костру и скоро уже кружился и прыгал через пламя в такт музыке флейт. Меч давил на Риамфаду, и он с трудом отодвинул его. Потом грудь пронзила новая боль. Он застонал и прислонился к доске. Юноша пытался смотреть на танцующих, но все расплывалось, меркло, музыка отдалилась, будто дудочники куда-то уходили... Должно быть, я устал сильнее, чем думал, решил он.
Его внимание привлекли сияющие огоньки. Они плыли к нему по воздуху. Три огонька, очень красивых. Большей частью золотые, они иногда вспыхивали синим и алым. Огоньки приблизились и опустились на траву. Риамфада попытался дотянуться до них, однако не мог пошевелить рукой. Как ни странно, на него снизошли мир и покой. Огни подплыли совсем близко, и он услышал голос в голове:
- Пойдем с нами. Познай радость.
Ему явилось видение - мастерская, где со всеми металлами можно работать только руками, без молотка и плавильной печи. Он узрел прекрасные творения, среди них розу из серебра и золота, такую совершенную, что трудно было отличить от настоящей.
- Это станет твоим, сын людей. Пойдем с нами.
- Я не хочу оставлять друзей, - ответил Риамфада, хотя его очень тянуло отправиться туда.