Страница 52 из 133
– Почему? А где здесь?
– Потому. За ширмой.
Генерал девятой армии хохочет в голос, а Наилий мрачно интересуется:
– А где же будете спать вы, мастер?
– Тоже здесь.
Лицо Наилия вытягивается, а глаза становятся круглыми. Марк давится смехом, но умолкает, стоит только мастеру строго на него посмотреть. Превосходно. Моим мнением, как обычно, забыли поинтересоваться.
– Не хочу беспокоить вас своим присутствием, – начинаю сочинять отговорку.
– А я не хочу блуда и разврата в интернате.
Буднично и спокойно, не обращая внимания на фыркнувшего Наилия. Бывшего наставника двух генералов сложно вывести из равновесия, я это уже поняла. Но теперь каждый желающий будет решать, куда мне идти и что делать? Я уважаю чужие правила и порядки, но всему есть предел.
– С меня достаточно статуса любовницы генерала, – тихо отвечаю, убрав мешок с карамелью в сторону, – не желаю слухов о том, что провела ночь с начальником интерната.
– Раньше надо было думать о репутации.
– Репутация Дэлии вне подозрений, – жестко обрывает Наилий.
Наставник являет миру слабое подобие улыбки. Уголки губ чуть вздрагивают и тут же возвращаются в прежнее положение.
– О, если её чистота кристальна, то к ней, как к снегу на вершине горы, не пристает грязь. Не желает делить комнату с одним мужчиной, будет спать в общей с выпускниками.
Оборачивается ко мне и добавляет, склонив голову на бок:
– Не зря же надела форму.
Резко поднимаюсь на ноги и отвечаю чуть дрогнувшим голосом:
– Благодарю за кров и пищу, мастер, но…
– Мы идем в общую комнату все вместе, – вмешивается Наилий, не дав мне попрощаться. Он тоже встает и подходит вплотную, наклоняется ко мне, вздрагивающей от негодования, и шепчет:
– Во всем нужно искать плюсы. И сдавать бесперспективные позиции в обмен на тактическое преимущество. Наставник упрям, но на подлость не способен. Идем.
tнепонятен, но оба генерала спокойны. Марк на ногах и желает мастеру вещих снов. Беру себя в руки и подчиняюсь обстоятельствам. Ночью я по лестнице обратно не спущусь, да и глупая в целом выходка с побегом. Наилий кладет руку на мою талию и чуть подталкивает к двери.
Пустой и темный тренировочный зал встречает ароматом сандала.
– Разврата он не хочет, – ворчит Марк себе под нос, – а мы спать должны, как патроны в обойме.
Совесть колет больно. Из-за меня генералы терпят неудобства. Подстраиваюсь под размашистые мужские шаги, обреченно опустив голову.
– Не поверю, что кадеты в деревню не бегают и никого оттуда не приводят, – усмехается Наилий. – До сих пор, наверное, дырка по стене кочует. Разберут по камням, найдет наставник, по клеткам всех рассадит, прикажет заложить, а её снова разбирают уже в другом месте.
– А как же, – смеется Марк, – думаешь, новое поколение дурнее нас?
Генералы улыбаются и переглядываются, уверенно направляясь к двухэтажному бараку. Во дворе интерната холодно, и мои голые руки мгновенно покрываются гусиной кожей. Пару раз стучу зубами и с завистью смотрю на невозмутимых полководцев. В темноте не спотыкаются, не мерзнут, все неприятности встречают усмешкой. Из железа их делают, что ли? Охраны нигде нет, нам всего один раз попадается на пути дежурный, и тот, видя белую форму, тут же теряет интерес. Ни камер видеонаблюдения, ни электронных замков со сканерами отпечатков пальцев. Удачно, конечно. Будь здесь обычная система безопасности, и трюк с переодеванием лишился бы смысла. Дверь в барак деревянная, замок врезан музейный под ключ нелепой формы с зазубринами. Открыта дверь. Невероятно. Военное учебное заведение и такая беспечность. Хотя, быть может, я не права, и внешний периметр защищен, как секретная база.
– К выпускникам пойдем? – спрашивает Наилий, толкая дверь.
– Нет, давай ко второй ступени, – отвечает Марк. Они спят крепче.
– Почему? – срывается с моих губ.
Генерал девятой армии пропускает меня вперед и говорит в спину:
– У них только начались боевые тренировки. Устают так, что не могут есть. Выстрелом над ухом не разбудишь.
Много слышала о жестоких методах обучения в училищах и горных интернатах. Всегда казалось, что рассказчики зря нагнетают. Мальчики должны расти сильными и выносливыми. То, что я сегодня видела в исполнении Марка, от рождения не дается. Жесткий режим и строгий наставник не самое страшное, что может случиться. Но мнение меняется, как только я вижу комнату второй ступени.
На всю длину от стены до окна два яруса деревянных настилов. По-настоящему гигантская двухэтажная кровать на тридцать цзы’дарийцев. Мальчишки спят и сопят, а кто-то один даже присвистывает. Полуголые, едва прикрытые каждый своим одеялом, худые настолько, что выпирают кости. Голые пятки торчат и свешиваются с края настила. Подушки где угодно, но только не под бритыми налысо головами. Обнимают их кадеты, как мягкие игрушки. Изможденные все и замученные. В синяках и свежих ссадинах. Комната крошечная, забита до отказа, и воздух тяжелый от дыхания. Странно, но я не чувствую запаха пота, хотя от разгоряченных тренировками тел разве что пар не идет.