Страница 36 из 133
– Я к ней и собрался, – отвечает полководец, заводит мотоцикл и трогается с места. Успеваю обнять его за талию и тут же подскакиваю на первой кочке. Дорога будет не из легких. А стоит вспомнить полет над ночной Равэнной, так страх заставляет сжимать бока Марка сильнее. В катере защищал корпус, а с мотоцикла любое падение чревато травмами. Первые десять минут смотрю только на затылок генерала, а потом все же осмеливаюсь покрутить головой. Мы спускаемся вниз, петляя по серпантину. Полководец ведет мотоцикл по одному ему видимой тропинке. Она стелется между скал, вьется по дну ущелья и меняет цвет от песочного до почти красного. Склоны утопают в зелени. Деревья растут на отвесных скалах, держась корнями за камни. Витые и неказистые, но крепкие и упрямые. Дует ветер, льет дождь, случаются землетрясения и сходы лавин, а деревья растут и тянутся ветками к лучам светила. Терпеливо, спокойно и без жалостливого трепета листвы. Тропинка снова жмется к краю обрыва, и там, внизу, я замечаю деревню. Аккуратные выбеленные домики, ровные квадраты полей и виноградников. Видят ли жители два мотоцикла? Есть ли им до нас дело?
Марк молчит всю дорогу, а я не решаюсь отвлекать пустыми разговорами. И так навязалась на шею двум генералам, да еще и в столь неподходящий момент.
Спустившись в долину, мы долго едем через лес и останавливаемся у каменистого берега маленького ручья. Через него перекинут горбатый мостик, а тропинка упирается в крыльцо одноэтажного бревенчатого дома. Окна плотно зашторены, но из трубы слабо тянется дымок.
– Прибыли, дарисса, – говорит Марк.
Спускаюсь и пытаюсь незаметно потянуться и размять затекшее тело. Генералы паркуют мотоциклы и вешают на них шлемы. Я слушаю журчание горного ручья и любуюсь прозрачной водой, омывающей цветные камешки. Светило золотит гребни крошечных волн, отчего дно ручья кажется усыпанным драгоценностями. На пороге дома появляется женщина. Аттия, как назвал её Наилий. И не спеша идет к нам. Старомодное платье до пят из серого домотканого полотна, волосы убраны вышитым платком, а на груди массивное золотое украшение. Мы идем к ней навстречу, Марк держит меня под руку, и на этот раз Наилий никак на это не реагирует. А меня не покидает ощущение таинства или ритуала. По тому, как собраны и молчаливы генералы, как высоко держит голову женщина и степенно ступает по камням. Вот сейчас польется, откуда ни возьмись, музыка звенящей и чистой мелодией, а хор детей прославит несуществующих богов.
– Мальчики мои, – улыбается женщина, и её высокий голос эхо уносит вместе с водой ручья, – как же я соскучилась.
Она подходит к Марку, тянет руки, и генерал склоняет к ней голову. Аттия целует его в лоб и нежно гладит по щеке. Потом обнимает Наилия и с тревогой касается кончиками пальцев синяка под глазом.
– Вы опять подрались?
– Пальцем его не трогал, – восклицает Марк, – слово офицера!
Она долго смотрит на него, а потом кивает и делает шаг ко мне.
– Красивая какая и яркая, – бормочет Аттия, и взгляд серых глаз становится пустым, – звезда во лбу.
Слишком часто видела подобное, сама такая. Мудрец передо мной.
– Твоя, Наилий, – оборачивается Аттия к генералу пятой армии, – та самая.
Полководец выдыхает и, как мне кажется, расслабляется, и опускает плечи. Ничего не понимаю.
«Что тут понимать? Просканировали тебя нагло, а ты и бровью не повела».
– Невоспитанный он у тебя, – ворчит Аттия, берет меня за руку и тянет в дом, – пойдем, отдохнешь с дороги и на кухне мне поможешь. У мужчин свои разговоры, а у нас свой будет. Тебя зовут как?
– Дэлия.
– Неправду говоришь. Не откликается в тебе ничего на это имя. Чужое оно.
Стискиваю зубы и послушно иду за ней через горбатый мост. Мое прежнее имя забыто и уничтожено, и поднимать его из бездны не очень-то хочется. Осталось еще одно.
– Мотылек.
Аттия улыбается кончиками тонких губ, вздергивает курносый нос и шепотом отвечает:
– А меня зови матушкой.
«Матушка? Нашла дочку, старая коряга».
Аттия заводит в прохладу прихожей и тянет за собой на кухню. Шкафы и шкафчики в строгом порядке хранят за стеклянными дверями пузырьки и склянки, колбы и реторты, пузатые бутылки и глиняные сосуды с пробками. Я думала, у Наилия в резиденции старина и антиквариат – я ошибалась. В музеях нет такого, словно в прошлом оказалась.
«Сумасшедшая врачевательница. Ничего не бери у неё из рук. Еще отравит».
– Как ты его терпишь? – спрашивает Аттия, вставая на носочки и цепляя пальцами черный пузырек с верхней полки.
– А вы его слышите?
– Нет, конечно, девочка моя, – качает она головой и ставит пузырек на стол, – паразит общается только с хозяином. Вижу я его. Зеленый и колючий, как репей. Присосался к тебе и силу тянет. Не нравлюсь я ему, вот и шипит. Гадостей сейчас расскажет и гнать начнет тебя отсюда.