Мятежник и аристократка

— Я не могу пока этого разрешить. Это слишком опасно, и нет никакой гарантии, что ты не сбежишь.

— Я обещаю, что никуда не убегу. Пожалуйста! Это очень-очень важно.

— Почему?

Я внимательно смотрела в его глаза. Рассказать ему правду о незнакомце или нет? Нет… Он мне не поверит. Это не имеет смысла.

Он ждал ответ.

— Это не важно… Я пойду к себе, — я развернулась и собралась уйти к себе, но вдруг вспомнила: — Ты хотел мне что-то сказать?

— Это тоже уже не важно.

***

— Что там? Опять приставал?

Я забежала в свою комнату эмоционально раздавленная. Казалось, что я муха, глядевшая на улицу через окно, но после каждой попытки выбраться я лишь ещё больнее ударялась о стекло.

— Нет. Я так и не поняла, что он хотел… Мне никогда отсюда не выбраться, не найти незнакомца, никогда не быть счастливой, — мой голос дрожал.

Я залезла под одеяло, как в спасительный кокон. Мариса подползла к подушке.

— Не бывает безвыходных ситуаций. Вот я, пока вы там гуляли, придумала, как избавиться от твоего мужа.

— Как? От него невозможно избавиться.

— При помощи пятого пункта Дополнения, первой его части.

— Я понимаю, о чем ты, но вряд ли моя измена чем-то помешает нашему браку. Я вообще не уверенна, что его это волнует. Я даже не могу понять, что ему от меня нужно? Чем больше я пытаюсь его понять, тем сильнее убеждаюсь, что это сделать невозможно!

— М-д-а-а. Кристоф — сложный человек, его трудно раскусить. Но я придумала другой выход. Сделаем так, чтобы он изменил тебе. Подбросим ему в еду приворотное зелье, и пусть он влюбится в первую попавшуюся девушку. И всё! Развод, он счастлив. Ты свободна. Идиллия!

— Думаешь, он без приворотного зелья мне не изменит? Может, подождать, он наиграется со мной, ничего не добьется и переключится на другую.

— Не знаю, Ив. Но я никогда не видела, чтобы ради человека, который тебе не дорог, кто-то рисковал жизнью.

Ее слова заставили меня покрыться мурашки. Почему-то я никогда не допускала мысли, что могу быть дорога Кристофу. Но как это возможно, если мы знакомы меньше недели?

— Ив?

— Что, Мариса?

— А что потом? Когда ты освободишься от Кристофа. Ты явишься к Хансу?

— Я… я... я не знаю. Это сложно. Мы с Хансом в разводе, и пока я не поговорю с ним, я не готова принимать решений.

Вопрос с Хансом терзал меня. Умом я понимала, что Ханс меня предал — и совершенно все равно, какие у него на то были мотивы, — но сердцем я была все ещё ему верна.

За окном появился странный треск, и вспышка света достигла окна моей спальни.

Мариса шмыгнула к окну:

— Ты должна это видеть, Ив. Только свет погаси!

Я подошла к окну, выходящему на главный двор, посреди которого стоял Кристоф. Он наклонился, его ярко светившаяся ладонь почти касалась земли, под ней трескалась и приподнималась брусчатка — это и был загадочный звук. Из-под неё сначала появился небольшой стебель. Он потянулся ввысь, на глазах превращаясь в сильное дерево, оно стремительно разрасталось, с каждой секундой становясь крепче и выше.

Кристоф сотворил чудо за пару минут, а природе для этого потребовалось бы не одно десятилетие. Он отошёл на несколько шагов назад и оценил свою работу — высокий заматеревший тис торжественно возвышался посреди двора. Немного полюбовавшись, Кристоф дотронулся до дерева и оно стало стареть — иголки желтели и осыпались, ствол быстро становился серым и тусклым. Очень быстро дерево превратилось в сухой скелет только что бывшего красивого тиса. Но и он простоял недолго, осыпавшись трухой на вздыбленную гору брусчатки.