Страница 41 из 104
За окном тарабанил дождь, отдавая дробью в подоконник. Настроение было испорчено очередной неудачной попыткой побега. А ещё чувством вины: ведь из-за меня пострадал Кристоф.
— Нужно хитростью брать. Ты же ломишься напором. Из-за чего и не выходит никакого толку.
— Что ты предлагаешь?
— Есть у меня одна мыслишка...
Мариса замолчала, ощущая, что нас в комнате стало больше. Кристоф стоял в дверном проёме.
Змея скрутилась в узел и приняла оборонительную позицию.
— Как плечо?
— Заживёт... Пойдем, я хочу с тобой поговорить.
После осмотра врача оказалось, что Кристоф на самом деле серьезно пострадал. От укуса медведя осталась глубокая рана, но он все равно отказался от моей помощи, хотя я бы его быстро вылечила. Было что-то странное в том, что он не принимал мою помощь.
Мы вышли из жилого крыла и отправились в разрушенную часть замка. Здесь не было электричества, лишь, как много веков назад, пространство освещали зажжённые свечи. Я шла молча, предчувствуя серьезный разговор.
Проходя мимо главного зала, где проводились основные строительные работы, Кристоф завернул в один из коридоров.
— Куда мы идём?
— Сейчас увидишь.
Он открыл одну из дверей. Ярко вспыхнули сотни зажженных свечей, а подвески огромной хрустальной люстры, поймав отсветы огней, расплескали их множеством световых бриллиантов по полу и стенам, но больше всего досталось одинокому роялю, стоящему в центре малого бального зала. Я подошла к инструменту и провела ладонью по закрытой крышке.
— Рояль? — я изумилась и подняла на мужчину взгляд.
— Ты умеешь играть?
— Давно не играла, но могу попробовать.
Я подняла крышку и тронула клавиши, пробуя наиграть одну из сонат Бетховена. Инструмент идеально настроен, завораживающие звуки лились легко и гармонично сплетались с золотым светом чуть трепетавших от движения воздуха огней. Кристоф подошёл ближе, внимательно наблюдая за движением моих пальцев. Стало неловко, я немного засмущалась и хотела прервать игру, но Кристоф тихо и настойчиво попросил продолжать.
Вдруг я услышала звонкий и в то же время будто призрачный смех, вздрогнула и остановилась.
— Играй, — снова потребовал Кристоф, и я вновь коснулась клавиш, озираясь по сторонам.
Музыка лилась, осязаемо наполняя воздух чем-то необыкновенным, вокруг нас задвигались, словно в призрачном мареве, чуть искажаясь, женщины в старинных нарядах. Галантные мужчины им под стать кружили своих дам в такт мелодии, а пламя свечей будто завихрилось, вторя парам, зал наполнился смехом, шёпотом влюблённых, шорохами юбок и звуками тихих поцелуев, ожил и наполнился силуэтами. На наших с Кристофом глазах оживали картины прошлого, мы сами стали участниками этого волшебства. И мы были счастливы и смеялись, отзываясь на шутки молодого графа, и смущались, став невольными свидетелями признания в любви, и…
Лишь брошенная перчатка и нечаянно подслушанный вызов на дуэль заставили меня вздрогнуть и прекратить играть.
И волшебство растворилось, погасив смех, шорох и пылкий шёпот…
Не сразу я смогла нарушить тишину.
— Что это было?
— Ясный Утес — магическое место. Он всегда привлекал своей силой. Есть в нём какая-то тайна. Может, когда-нибудь я узнаю его секрет.
Я опустила крышку рояля и подошла к огромным картинам, что украшали стены малого зала. Первая же вызывала улыбку —на ней изображён бал, и пары танцуют так же, как это происходило только что.
— Удивительно…
Кристоф остановился рядом.
— Это магия.
Он ненавязчиво обнял меня за талию, но я вывернулась и подошла к следующей картине.
Я шла вдоль галереи, не давая шанса Кристофу приблизиться, он следовал за мной, как хищный зверь — бесшумно и не отставая.
— Вижу, тебе нравится живопись? — иронизировал Кристоф.
— Да.
Картин в зале было много. Большинство эпохи Ренессанса. Я остановилась у одной из них. Она зацепила мое внимание: дорогие наряды выдавали в персонажах вельмож. Женщина сидела на диване рядом с супругом. Ее ладонь лежала поверх руки серьезного мужчины. Голова направлена в сторону, где двое мальчиков играли с борзой, а самый маленький тянул подол ее платья, выпрашивая, чтобы его взяли на руки. Из всех картин она показалась мне самой живой и искренней. Красивой... и слишком сильно трогающей душу.
— Семейный портрет. К сожалению, ни автор, ни участники не известны.
— Хорошая работа. Теплая...
Мы ещё несколько мгновений молча стояли возле полотна.
— Кристоф, мне нужно в Креорток, мне жизненно необходимо найти одного человека.